Верховный магистр торжественно вошел в сопровождении двух серебряных масок. Он воздел руки к высокому потолку и величественно объявил:
— Приветствуем тебя, о, прошедший испытание! Теперь ты можешь стать одним из нас!
Меня, если честно, не очень прельщала перспектива влиться в ряды адептов Черной розы. Задача моя была совсем другого плана. Но я понимал, что пока нахожусь не в том положении, чтобы диктовать свои условия.
— Благодарю тебя, Безликий! Это великая честь для меня! — выдал я стандартный ответ.
Повернувшись к сфинксу, я положил руку на его золотистый бок и молча кивнул. Зверь величаво развернулся и удалился за золотую дверь, которая тут же открылась при его приближении.
Я повернулся к процессии, застывшей у верхней двери и, подняв правую руку, громко сказал:
— О, Безликий! Я прошу уделить мне немного вашего времени. Прошедший испытание лабиринтом вправе получить аудиенцию у Верховного магистра. Так написано в кодексе Черной розы.
Золотая маска прожгла меня пристальным взглядом. После продолжительного молчания она подняла руку и провозгласила:
— Да будет так! Пока мои братья готовят церемонию принятия нового члена в наши ряды, я готов выслушать все, что ты хочешь мне сказать. Следуй за мной.
Вот это совсем другой разговор! Я бодро взбежал по ступенькам к верхней площадке и двинулся за процессией из трех масок. Охранники, когда я проходил мимо них, невольно покосились на меня. В их взглядах промелькнуло плохо скрываемое удивление и любопытство.
Мы проследовали по извилистым коридорам подземелья до довольно просторной площадки, где располагались вполне себе современны лифты. Сопровождающие нас серебряные маски оставили нас где-то в середине пути, свернув на очередной развилке в другой коридор. Так что в лифт зашли только трое: я, Верховный магистр и его телохранитель. Хотя, такому могущественному чародею охрана нужна была, скорее всего, только для проформы. Он и сам мог неплохо за себя постоять.
Поднявшись на лифте, мы оказались в просторном, богато украшенном холле. Я уже бывал здесь в прошлой жизни, но так и не смог определить, где точно находится этот то ли дворец, то ли особняк. Тайна этого места строго оберегалась членами ордена Черной розы. Все окна были плотно занавешены и дополнительно задрапированы чарами невидимости. Посторонние лица и рядовые адепты ордена могли попасть в этот дом только находясь под воздействием сильнейшего сонного заклинания. Это также относилось и к отбытию из этого места.
— Прошу за мной ко мне в кабинет, — сухо проговорила золотая маска и свернула налево.
Проследовав за ней по длинному коридору, я очутился у вполне обычной ничем не примечательной двери, ведущей в довольно скромное по меркам дворцов помещение. Оно было небольшое, всего в два окна. У левой стены стоял массивный письменный стол из красного дерева и пара венских кресел, справа от входной двери — диван и журнальный столик, в простенке между окнами — секретер, а всю правую стену занимали шкафы с книгами.
Верховный магистр сделал знак охраннику и тот остался в коридоре у дверей кабинета. Мы же вошли внутрь. Усевшись за стол, хозяин кабинета указал мне на одно из кресел.
— Присаживайтесь, Александр Николаевич, — ровным голосом сказал он.
Я, конечно, понимал, что магистры Черной розы сразу определили, кто я такой. Достаточно было скрытно просканировать мой родовой перстень. Поэтому я нисколько не удивился, когда меня назвали по имени отчеству.
— Благодарю вас, Безликий, — я отвесил небольшой поклон и устроился в кресле, стоящем несколько сбоку от стола золотой маски.
— Чем я могу быть вам полезен, милостивый государь? — Голос Верховного магистра звучал чопорно и несколько холодно.
— У меня есть к вам небольшая просьба, Безликий. Но, прежде чем я ее повергну к вашим ногам, мне бы хотелось рассказать одну коротенькую историю. Она весьма поучительна и много времени не займет, а, вполне возможно, даже чем-то вас развлечет.
— Прошу вас. — Верховный магистр сделал ленивый жест рукой и откинулся в кресле. В его голосе прозвучали нотки раздражения и усталости.
— В одном весьма посредственном детском приюте, — начал я, невольно при этом улыбнувшись, — жили два мальчика. Один был замкнутым в себе интровертом, но при этом непревзойденным мастером узнавать чужие секреты, а второй — наоборот был шумным, вспыльчивым и абсолютно бесстрашным, одним словом, настоящим бойцом. И так уж получилось, что эти двое стали неразлучными друзьями. А еще они были настоящим наказанием для персонала и руководства приюта. По этой-то самой причине друзья довольно часто попадали в подземелье. Там, знаете ли, были такие маленькие, сырые, холодные и абсолютно темные камеры для таких вот провинившихся непослушных мальчиков. Их всегда сажали в соседние. Так было проще разносить еду. Остальные камеры почти всегда пустовали. Никто, кроме этих двоих не рисковал идти против воли воспитателей.
