Артефактор вытащил из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги и передал его мне.
— Здесь список того, что мне нужно. С указанием цены, которую я готов за это заплатить. Если, конечно, товар будет надлежащего качества, как, скажем, это замечательное сердце каменного голема. — И граф кивнул в сторону загружаемого в грузовик артефакта. — В конце указан мой телефон. Если вы сможете что-то из этого достать, то сообщайте мне и привозите товар в этот лагерь. Вознаграждение будет ждать вас на месте. Принимать и оценивать артефакты будет один из моих людей. Как вам такое предложение?
Черт возьми! Похоже граф Гуров с самого начала знал, с кем имеет дело. И это была очень плохая новость. Если про меня смог узнать он, то сможет пронюхать и еще кто-нибудь. И самым непонятным для меня был источник утечки информации. Вариантов могло быть много, если бы не одно но: граф не стал бы так просто верить слухам. А значит источник должен заслуживать полного его доверия.
— Боюсь, Василий Андреевич, — ответил я графу, — что вон тот рыжий парень будет против и расправится со мной при первой же возможности. Так что поставка в этот лагерь чего бы то ни было сейчас под большим вопросом.
Артефактор громко рассмеялся.
— На самом деле он не так плох, как может показаться с первого взгляда, — хитро глянув на меня, сказал он. — Возможно, когда-нибудь вы даже сможете стать, если не друзьями, то хотя бы единомышленниками. В вас есть что-то общее, выделяющее ваши неоднозначные персоны над общей людской массой. — Граф немного помолчал, бросив быстрый и весьма веселый взгляд на насупившегося рыжебородого атамана. — Я поговорю с ним, Александр Николаевич. И даю вам слово, в этом лагере вас больше никто не посмеет тронуть. Что, в свою очередь, я и от вас ожидаю. — И граф вопросительно посмотрел на меня.
— Я сюда не за тем приехал, чтобы причинить кому-то вред, Василий Андреевич. Интерес мой был сугубо деловым, пока меня не захотели показательно унизить. Если в будущем это не повторится, то за меня можете не переживать. Я сторонник мирного решения конфликтов.
— Хорошо, граф, я вам верю, — ответил Василий Андреевич с легким уважительным поклоном. — Кстати, в моем списке под пунктом семь числится мозг сколопендры пятого уровня. Я, конечно, ни на что не намекаю, но… — и граф Гуров бросил быстрый взгляд в сторону многоножки, спокойно стоящей рядом с медведем.
— Василий Андреевич, вы любите охоту? — слегка улыбнувшись, спросил я.
— А кто ж ее не любит, Александр Николаевич? — усмехнулся в ответ граф Гуров.
— Тогда представьте, что я бы предложил вам продать за весьма хорошую сумму мозг одной из ваших любимых гончих.
Граф Гуров вновь звонко рассмеялся.
— А вы умны, Александр Николаевич. Это делает вам честь. А знаете, что? Может вы согласитесь продолжить наш приятный разговор за поздним ужином в этом замечательном и гостеприимном лагере? А то, право, я здесь со скуки помираю. К тому же время сейчас позднее, а вы, похоже, устали с дороги.
— Я бы рад, граф, но… — и я с беспокойством поглядел на железный ящик с теперь уже моими деньгами.
— О, об этом можете не беспокоиться, Александр Николаевич. Я сейчас же велю запереть мобильный сейф и собственноручно опечатаю его своим родовым перстнем. Деньги дождутся вас в целости и сохранности рядом с моим скромным жилищем, которое находится под усиленной охраной. А завтра вы, отдохнувший, заберете их и спокойно отправитесь в обратный путь. Как вам такое предложение?
— Охотно его принимаю, ваше сиятельство, — отвесив уважительный поклон, ответил я.
Пока граф Гуров распоряжался насчет моих денег и о чем-то хмуро беседовал с рыжебородым, я подошел к медведю, отстегнул с него седло и отдал ему приказ никому не вредить и ни на шаг не заходить в лес с этой площадки. Вокруг лагеря, если верить словам Дубровского, местность была небезопасна. Косолапый послушно улегся на землю и преданно посмотрел на меня. Ласково потрепав его по косматой щеке, я взглянул на сколопендру и приказал ей отдыхать и ждать моего возвращения. Та сразу же свернулась кольцом и замерла без движения.
Разобравшись со своими подопечными, я направился к графу Гурову, который продолжал о чем-то беседовать с рыжебородым. Когда я подошел совсем близко, они замолчали. Атаман смотрел на меня исподлобья тяжелым и пристальным взглядом, граф же наоборот — приветливо улыбаясь.
— Ну что, господа, — торжественно провозгласил Василий Андреевич, — а теперь предлагаю вам забыть все обиды, и пожать друг другу руки. Позвольте вам представить Ивана Захаровича Рогачева. — Обратился граф ко мне, показывая на рыжебородого. — Он командир этого замечательного лагеря. А Серого Призрака вы уже знаете, — глянув на Рогачева, добавил он.
Мы с моим оппонентом нехотя пожали друг другу руки.
— Вот так-то лучше, господа. — И граф Гуров иронично улыбнулся.
Покончив с этой необходимой формальностью, мы направились в сторону открытых ворот, за которыми большим скоплением палаток, домов на колесах и наспех возведенных деревянных строений расположился тайный лагерь контрабандистов.
