Студенты заполняли объемную, состоящую из целой сотни вопросов анкету и не знали, что стали частью огромного по масштабу процесса. Что едва новый генсек занял должность, одним из первых его дел стало посещение Института Социологических Исследований Академии Наук СССР, который последние два десятка лет влачил достаточно жалкое существование и в основном занимался подгонкой советской социологии под коммунистическую теорию. Ну и конечно же критикой социологии западного образца, куда без этого.
Занявший главный пост в стране Горбачев неожиданно для многих высказал полнейшее неудовлетворение данной ситуацией, перетряхнул руководящий состав института, дал по рукам попытавшимся было влезть со своим очень важным мнением партийным идеологам и надавал пачку поручений сугубо практического характера. Никаких отвлеченных исследований и работ по диссертациям призванным «доказать», что коммунистический курс единственно верный. Нет, это тоже можно, но исключительно в свободное от основной работы время и на общественных началах. Что характерно, забесплатно заниматься переливанием из пустого в порожнее почему-то никто не захотел.
Короче говоря, теперь спустя всего пару месяцев после тех событий результат этих пертурбаций наконец вылился на улицы крупных городов, чтобы обернуться первым масштабным социологическим исследованием, направленным на сбор информации о настроениях населения на низовом уровне. И надо сказать, что информация, полученная через эти анонимные опросы, изрядно удивила впоследствии многих партийцев, чьи воззрения на жизнь в СССР зачастую немало расходились с тем, что существовало в реальности. Позапрошлый генсек КПСС Юрий Андропов однажды сказал: «мы не знаем общества, в котором живем». Это было во многом правдой, и теперь Политбюро получило инструмент для полноценного познания этого самого общества. Впрочем, еще нужно было найти в себе смелость признать полученные результаты, но это был уж совсем другой вопрос.
28 мая 1985 года; Москва, СССР
Вообще май оказался богат на международные встречи, Хонеккером дело совсем не ограничилось.
Наверное, наиболее знаковой из них стал визит свежеизбранного премьер-министра Индии Раджива Ганди в Москву; что более всего подчеркивало важность отношений двух стран, так это то, что для Ганди визит в СССР вовсе был самой первой рабочей поездкой за границу после избрания. Просто так подобные движения не совершают, они являются знаковыми и демонстративными.
Высокий, стройный мужчина, визуально выглядел даже младше своих невеликих сорока лет, а не сходящая с лица улыбка вызывала какую-то непроизвольную, идущую из глубины симпатию. Об этом политике, я, признаюсь, знал не много, только то, что его, как и многих предшественников, носящих ту же фамилию, в итоге убьют террористы. И как этому помешать — Ганди очевидно хорошо относился к СССР, и терять такого союзника было просто жалко — я не имел ни малейшего понятия. Впрочем, до 1990 года времени было еще навалом, история, как не трудно догадаться, за эти годы не один раз свернет с проторённого пути, глядишь, и данный момент можно будет как-то сгладить.
