С коробками переключения передач у нас была реальная беда. На «Спутники» изначально предполагалась пятиступка, но первые два года производства на «восьмерки» ставили еще старую жигулевскую четырехступенчатую КПП. Новый агрегат пошел в серию только в середине 1986 года, и оказалось, что его качество… Ну, скажем так, не совсем то, на которое рассчитывали. Да еще и количества выпускаемых трансмиссий из-за перехода на платформу «Спутник» остальных заводов Союза тотально не хватает. В Нижнекамске уже начали обустраивать новый агрегатный завод, который должен был в будущем частично закрыть эту проблему, но полностью и он вопрос не решал. Собственно, в рамках общей идеи интеграции экономик стран СЭВ я и хотел предложить немцам посотрудничать.
Нужно понимать, что в эти времена ГДР выпускала примерно 250 тысяч автомобилей в год, а к 1995 году, с приходом западников и некой модернизации производств, данное число было достаточно быстро доведено до 400 тысяч штук. То есть запас прочности там имелся, вот я и хотел им воспользоваться.
— Товарищ Горбачев, я не понимаю, чего вы хотите, — это Гюнтер Миттаг вступил в разговор. Тоже примечательный персонаж — немецкий Косыгин, аналогично пытавшийся реформировать экономику ГДР и таким же образом успешно с этим делом провалившийся. Такой себе кассир партии с внешностью гнома Балина из дурацкой экранизации «Хоббита». При этом, несмотря на неудачи, он продолжал оставаться в Политбюро СЕПГ и все так же был главным «по экономике» ГДР. — Вы с одной стороны говорите о заморозке строительства АЭС, с другой — ратуете за развитие и интеграцию нашей промышленности. Как могут сочетаться эти два перпендикулярных трека?
— Поэтому мы предлагаем, чтобы не останавливать строительство АЭС, поменять структуру их собственности по кубинской модели. Мы строим станции, владеем ими, обслуживаем, обеспечиваем топливом и в будущем занимаемся утилизацией отходов и самой станции после выработки ею ресурса. А вы обязываетесь покупать электроэнергию по установленному тарифу, — который, конечно же, будет выше, чем внутри СССР, чтобы не подрывать нашу конкурентоспособность, мысленно добавил я, вслух такую мысль, естественно, не озвучивая. — Давайте я еще раз попробую донести нашу мысль. Кажется, вы меня не совсем правильно понимаете.
— Давайте, — кивнул Хонеккер, впрочем, судя по выражению лица, он бы с большим удовольствием меня чем-нибудь стукнул.
— У нас нет цели как-то навредить ГДР. Мы просто хотим перевести отношения между СССР и другими странами СЭВ на паритетную основу. Вот смотрите, например, чешские товарищи уже поняли нашу новую стратегию и успешно справляются — долг ЧССР перед Советским Союзом за прошедший год не только не вырос, а даже уменьшился. — В первую очередь это произошло, конечно, по той причине, что из-за падения производства автомобилей при переходе на новую модельную линейку у нас упал и соответствующий экспорт, но озвучивать этого я, конечно, не стал. — Сейчас они нам строят второй большой пивоваренный завод под Краснодаром. Да и в автомобильном плане кооперация у нас налаживается активно.
Чехи в плане понимания новой политики СССР оказались молодцы. Есть, правда, крамольная мысль, что они просто умеют работать. Что и раньше у ЧССР практически задолженности перед Союзом не было, и сейчас тоже ничего не поменяется. Узнали в Праге, что мы хотим большей интеграции экономик, и сами предложили — еще в прошлом, 1985 году — поставить нашу «Ладу» на свой конвейер. У них как раз вовсю шла разработка новой платформы, которая должна была получить имя «Фаворит» и которая, если не вдаваться в подробности, получилась в итоге очень близким аналогом нашей «Девятки».
Короче говоря, если опустить подробности, то теперь мы договорились с чехами, что они будут выпускать свои машины на нашей — активно становившейся универсальной для всего СЭВ — платформе. С кое-какими своими доработками, типа немного другой задней подвески, но это мелочи. Пока «Фаворит» планировали запустить на новом конвейере и производить по 70 тысяч в год, но уже к концу десятилетия совместными усилиями должны были перевести и основные производства на новую модель, так что через пять лет «Шкода» должна была выпускать по 300 тысяч советских автомобилей.
И казалось бы — какая нам от этого радость? Но нет, чехи в будущем обещали взять на себя автомобильную электрику, производить у себя на заводах не только под собственные нужды, но и для экспорта в СССР. С электрикой в наших автомобилях традиционно все было так себе, поэтому возможность усилить направление за счет союзника выглядела совсем не ошибкой.
