Иногда самонадеянные офицеры действительно берут с собой в полевые лагеря свободных женщин, компаньонок, куртизанок и тому подобных, и даже бывает, и весьма нередко, высокопоставленных свободных женщин, чтобы те поприсутствовали на пирах победы, получили шанс первыми предложить цену за захваченных женщин врага, чтобы сделать из них рабынь-служанок и так далее. В действительности, некоторые женщины сопровождают такие кампании в качестве бегства от скуки, поиска острых ощущений и приключений. Если нет возможности наблюдать за действиями мужчин с отдаленных, безопасных и удобных высот посредством подзорных труб Строителей, они остаются в своих шелковых палатках, ожидая известий о победе, под надежной охраной часовых в лагере. Иногда, конечно, дела могут пойти не так, как это было запланировано, и им приходится спешно оставлять свои высоты, к которым теперь приближаются враги, и в ужасе бежать вниз, рассеиваясь по долинам, убегая от преследующих их всадников. Они слышат вокруг визги кайил, крики мужчин, вопли своих сестер, внезапный топот лап в траве за своей спиной, и затем резкий шорох вращающейся в полете ловчей сети. А позже те, что остались в лагере с радостью видят приближающееся облако пыли, которое они принимают за возвращение их торжествующих войск. Но часовые в лагере понимают все гораздо раньше их и спешно отбывают, чтобы сохранить свои мечи для защиты Домашнего Камня. А затем женщины обнаруживают, что лагерь окружен, палатки охвачены огнем, а вокруг них собрались мужчины, грубые незнакомцы, они смеются и кричат. Сундуки взламываются, драгоценные сосуды, пригоршни монет и драгоценностей расходятся по рукам. Шелковые ткани свисают с мускулистых плеч. Амфоры выкопаны, аромат паги разливается по лагерю, и обычные воины, возможно впервые в жизни, пробуют редкое ка-ла-на, жадно заливая его в глотки, как простое кал-да. А женщин, любого статуса, хоть низкого происхождения, хоть из самых высоких слоев общества, гонят плетями вместе с лагерными рабынями в центр почерневшего, догорающего лагеря, где все они по команде, должны раздеться, чтобы быть оцененными, словно на полевом рынке. Какая-нибудь женщина, властно, как привыкла, заговорив с рабыней, к своему удивлению получает от нее болезненную оплеуху. И затем, позже, нагих свободных женщин, планировавших попировать этой ночью в завоеванном городе, ведут в караване, подгоняя плетями, через ворота этого самого города.
— Кто же тогда будет подавать блюда на пиру? — осведомился Таджима.
— Женщины, конечно, — ответил Лорд Нисида. — Для чего еще они хороши?
— Для удовольствия, — предложил я.
— Верно, — согласился он, — это тоже хорошее назначение для женщин.
— Для рабынь, конечно, — уточнил я.
— Увы, да, — притворно вздохнул Лорд Нисида. — Нам придется суметь обойтись рабынями. Безусловно, мы могли бы освободить их всех, сделать так, чтобы они служили нам, как свободные женщины, а затем повторно поработить.
— Я думаю, что рабыни и так справятся, — усмехнулся я.
— Это точно, — улыбнулся Лорд Нисида. — Почему мы должны предоставлять рабыне даже мгновение свободы?
Пожалуй, я включу в повествование, для тех, кому это могло бы быть интересно, следующий короткий, ритуальный диалог, в форме вопрос-ответ, который, в некоторых городах, обычно происходит между господином и его рабыней.
— Для чего Ты нужна?
— Чтобы служить вам и доставлять вам удовольствие, Господин.
Этот обмен фразами чаще всего происходит утром, когда девушка первый раз на день встает на колени перед своим хозяином.
В некотором смысле с этого начинается ее день. Также, сказать это, конечно, от нее могут потребовать в любое время, перед едой, перед подачей вина, перед тем, как уложить ее спать или использовать и так далее.
Я предположил, что Таджиме было крайне интересно, могла ли Сумомо прислуживать на таком банкете.
Конечно, не могла. Она была контрактной женщиной, а они выше таких вульгарных занятий.
Внезапно, издалека, до нас донесся трубный рев тарлариона.
Пока мы беседовали и шутили, люди Лорда Нисиды систематически зачищали каждое строение, как в жилой зоне, так и в тех, которые окружали тренировочную площадку.
— Кажется, урты прятались в стойлах, — констатировал Таджима.
— Они пытаются сбежать под прикрытием, доведенных до паники тарларионов! — догадался Пертинакс.
С того места, где мы стояли, нам были видны сгрудившихся огромные туши испуганно ревевших тарларионов, которые, толкая друг друга, вываливались из ворот сарая. Поблизости стояли асигару с глефами наперевес. Среди тарларионов мелькали фигуры людей. Один, как мне показалось, упал и был растоптан.
— Маргарет! Маргарет! — вдруг дико закричал Пертинакс и бросился туда.
— С Вашего разрешения? — спросил я Лорда Нисиду.
— Конечно, — кивнул тот, и мы с Таджимой поспешили вслед за Пертинаксом.
Нас сопровождали кое-кто из наемников и несколько асигару с глефами.
— Подожди! — крикнул я Пертинаксу, который был готов сломя голову влететь внутрь сарая.
Он выхватил из ножен короткий меч.
— Не стой как мишень на пороге, — укорил я его.
