Таким образом, она, со всей ее самодовольностью, амбициями, мелочностью и тщеславием, день за днем ходила рядом с ним, вела себя как обычно, садилась в такси, обедала в ресторанах, искала потенциальных клиентов и так далее, думая о себе как о свободной женщине, не зная, что она уже не более чем рабыня, что для нее было бы подходяще стоять перед ним на коленях, опустив голову в пол. Могла ли она догадываться, что невидимый аркан уже был наброшен на нее, и теперь охотникам требовался только удобный момент, чтобы потянуть веревку и затянуть петлю? Знай Вайт об этом, не мог ли он, подкравшись к ней сзади, схватить ее за плечи и удерживая беспомощно перед собой, прошептать ей на ухо: «Рабыня»?
Но, тем не менее, ее рабство было скрыто, даже от нее самой.
Интересно, порой спрашивал я себя, сколько женщин, даже помимо тех, что попали в списки приобретения, являюсь рабынями, сами того не подозревая?
А может они знают о том, что они рабыни, просто им недостает господина?
Как может цивилизация так искажать и извращать правду! Как может она скрывать природу, скрывать действительность! Как можно унижать одно и украшать другое, как можно столькими многими способами убегать от серьезного, могучего и достойного, чтобы попасть в объятия мелкого, жалкого, абсурдного и позорного.
Как можно лгать, скажем, о мужчинах и женщинах.
Они ведь далеко не то же самое.
Бывшая Мисс Вентворт, насколько я знал, со времени прибытия в северные леса не сталкивалась ни с одной свободной женщиной. Слишком уж немногие из них посещают эти места. Лес опасен, да еще и здесь хватает мужчин, жаждущих рабынь, которые не прочь надеть на них свои ошейники.
— Пусть она делает так, — сказал я Пертинаксу. — Она должна.
Мужчина раздраженно посмотрел на Сару. По сравнению с ним она казалась маленькой, крошечной, но прекрасной и желанной женщиной, и последнее было более чем очевидной, учитывая то, что она стояла в наду.
— Хорошо, — сердито буркнул Пертинакс, но затем все же повернулся к рабыне и сказал: — Но ко мне так обращаться не надо.
Сару чуть не сбила позу. Понятно, что она была смущена, запутана и напугана.
— Она должна, — напомнил я. — Ты — свободный мужчина. Она просто будет бояться, не сделать этого.
— Она — рабыня, — подключился Таджима. — Будь добр, пойми это, наконец.
— Рабыня, — позвал я. — Посмотри в глаза Господина Пертинакса. Хорошо. А теперь обратись к нему как к Господину.
— Господин, — сказала она, глядя в глаза Пертинакса.
Думаю, что это был тот моментом, который ни один из них никогда не сможет забыть.
Пертинакс резко отвернулся и, не скрывая своего раздражения, бросил:
— Ну хорошо.
Прежняя Мисс Вентворт, к которой он питал такие смешанные, противоречивые и очень интенсивные чувства, стоя перед ним в позе наду, широко расставив колени, выпрямив спину, подняла голову и, сквозь слезы глядя в его глаза, дрожащими губами назвала его «Господин».
Я чувствовал, что это был один из самых волнующих, тревожащих моментов в его жизни, впрочем, я ощущал и то, что это был один из самых значимых и волнующих моментов в жизни бывшей Мисс Вентворт.
Какой мужчина не хочет, чтобы красивая рабыня обращалась к нему как к Господину, и особенно та, которую он хотел бы видеть своей, та которую он вожделеет? И какая женщина, стоя на колени перед мужчиной, рабыней которого она желает стать, не захочет назвать его Господином?
Я видел, что он не желал видеть ее как ту, кем она была теперь, как рабыню.
— Смени позу, — бросил Пертинакс, и девушка встала на четвереньки, подняв голову к нему.
— Чем тебя не устраивала ее прежняя поза? — невинно поинтересовался я.
— Это заставляет меня чувствовать себя неловко, — ответил он.
— Понимаю, — кивнул я.
В наду, выпрямленная спина и развернутые плечи подчеркивают очарование груди, а расставленные колени намекают на уязвимость рабыни и открывают мягкость выставленных на показ бедер. Положение ладоней внизу по сторонам на бедрах, предполагает, что они не смогут отразить или помешать ласке. И даже само по себе стояние на коленях является символом покорности. Поднятая голова демонстрирует красоту собственности ее господина, привлекательность лица, гибкость шеи, а также, конечно, знак его собственности, ее ошейник. Безусловно, эта поза может отличаться от владельца к владельцу. Некоторые предпочитают, чтобы голова рабыни была покорно склонена. Кто-то разрешает своей рабыне смотреть в глаза господина без разрешения, а кто-то нет. Здесь все зависит от рабовладельца.
Стоит напомнить, что голова Сару была выбрита наголо, прежде чем она была отправлена к работникам стойл, чтобы исполнять обязанности стойловой шлюхи. С тех пор прошло уже много недель, и теперь щетка светлых волос украшала ее голову. Я надеялся, что ее хозяин, Лорд Нисида, все же разрешит ей отрастить волосы. Безусловно, решение было за ним.
— Сару, Ты хотела бы получить тунику, — спросил я, — или, может, камиск или та-тиру?
— О, да, Господин, — воскликнула она. — Да, да, да!
— Полагаю, что это может быть тебе разрешено, — предположил я.
— Я так надеюсь на это, Господин! — вздохнула блондинка.
