Первоначально ее подобрали для меня Царствующие Жрецы, чтобы вынудить меня поступиться своей честью, соответственно, они подошли к выбору со всей их мудростью, опытом и заботой, дабы их цель была достигнута наверняка. Сесилия была отобрана так, чтобы быть для меня привлекательной всеми способами, о которых я даже не мечтал. Кроме того, были учтены и беспощадно использованы и ее собственные потребности, желания и предпочтения, в результате чего она по ее собственной природе нашла меня таким же привлекательным для себя, причем беспомощно, с той лишь разницей, что я привлекал ее как господин рабыню, а она меня, как рабыня своего владельца. Короче говоря, махинациями Царствующих Жрецов, ради их собственных загадочных целей, мы были подобраны друг для друга, великолепно и беспомощно. Уверен, план Царствующих Жрецов, рано или поздно, был бы осуществлен, если бы не вмешательство кюров, устроивших набег на Тюремную Луну Гора. Вначале, когда мы только познакомились, оказавшись узниками одной капсулы, она была, конечно, свободной женщиной. Если бы не это, моей чести ничто бы не угрожало. Так же как и я, она была англичанкой и, так же как и я когда-то, студенткой Оксфордского Колледжа. Девушка была необычайно умна и непередаваемо красива, но при этом довольно испорчена. Она росла в богатой торговой семье, но с претензиями, ошибочными, надо заметить, на аристократическое происхождение. Скорее всего, ее прекрасная прародительница была подобрана где-то в полях в Пятнадцатом столетии, заняв место у стремени рыцаря, и став родоначальницей побочной ветви рода, уже без шпор. Однако, похоже, в рассматриваемой линии последний факт расценивали, как незначительный. Кого теперь интересует, что щелчок пальцев рыцаря когда-то привлек губы девушки низкого происхождения к его сапогу. В любом случае девица выросла надменной, высокомерной, заносчивой, рафинированной и наглой. Она презирала мужчин, хотя на неком уровне находила их возбуждающими и беспокоящими. Ей нравилось обманывать их и мучить, пользуясь своим острым умом и красотой. Однако, помимо всего этого, у нее еще и были сильные побуждения рабыни, на которые Царствующие Жрецы, несомненно, обратили особое внимание. Позже, в Стальном Мире, кюры которого в результате набега забрали нас к себе, я надел на нее свой ошейник.
Я полюбовался свою красавицу, но решил, что не буду будить ее.
Ее интеллектом, лицом, фигурой невозможно было не восхищаться. Ее рабские потребности зашкаливали. Рабские огни были готовы в любой момент вспыхнуть в ее животе. На невольничьем рынке, я думаю, она могла бы пойти от двух тарсков и выше. Она становилась беспомощной от первого же прикосновения мужчины. Сказать, что я был рад владеть ею, это ничего не сказать.
Она устала, и я решил воздержаться от ее использования.
Пертинакса в хижине еще не было. Я нисколько не сомневался, что он где-то бродил, пытаясь разобраться во множестве своих мыслей и чувств, большинство из которых, несомненно, были мучительны для него. Я надеялся, что он не забудет забрать из круга веревки свою Джейн, прежнюю Леди Портию Лию Серизию их Башен Солнечных ворот, что около улицы Монет в Аре. Я не думал, что она будет рада его опозданию.
Я уже лежал в полудреме, кажется, собираясь провалиться в сон, когда, не уверен насколько позже, но до рассвета было еще далеко, в хижину ввалился Пертинакс, приведя с собой свою Джейн. Она была одета в скромную тунику. Разумеется, ее шея была заключена в его ошейник. Порой я задавался вопросом, стоило ли мне покупать ее для него.
Я не подал вида, что я не сплю.
Девушка, казалось, пребывала в отвратительном настроении. Впрочем, Пертинакс, учитывая события дня и особенно вечера, была еще менее добродушен.
— Ну и где вас носило? — сразу же спросила она. — Что вас так задержало? Я провела столько анов в кругу веревки! Мои руки взмокли держать веревку под глазами асигару. Кроме того, они смели пялиться на мои ноги и лодыжки! И я их понимаю, они же ничего не могли с собой поделать! Это все Вы, это Вы их оставили обнаженными, животное! Сначала мы стояли на коленях, и должны цепляться за веревку! А позже нам привязали эту веревку за талию и разрешили расслабиться! Только тогда нам дали кашу и воду! Я оказалась последней освобожденной от веревки! Самой последней! Даже асигару, и тот ушел! Почему Вы пришли так поздно? Вы никогда больше не должны заставлять ждать меня в такой ситуации!
— А кто тебе дал разрешение говорить? — вдруг прозвучал в темноте вопрос Пертинакса.
В тоне его голова слышалась тихая угроза, и я очень надеялся, что не только я, но и рабыня заметила ее.
— Что? — неуверенно переспросила она.
Он подскочил к ней и схватив ее ошейник обеими руками. Рабыня озадаченно и испуганно уставилась на него. Никогда прежде он не вел себя с ней так.
