Пертинакс поднял ошейник вверх, сначала прижав его к подбородку девушки, а затем, грубо потянул его еще выше. Джейн втянулась перед ним в струнку, ее ноги едва касались пола кончиками пальцев. Было ясно, что она была напугана, смущена и, наконец, ей было неудобно и больно. Этим способом рабыне можно напомнить, что она носит ошейник. Рабский ошейник.
— Господин? — с трудом прохрипела она.
Мужчина отпустил ошейник, и Джейн встала на всю стопу, больше не уверенная в себе, напуганная и послушная.
Но Пертинакс не став останавливаться, погрузил левую руку в ее волосы, плотно сжал, удерживая голову девушки на месте, и ударил ее по щеке сначала ладонью в одну сторону, а затем тыльной стороной кисти в обратную. Ее голова дважды мотнулась из стороны в сторону. В глазах застыло выражение непонимания и страха.
Затем мужчина, повернув ее спиной к себе, связал ей руки сзади, и снова вернул ее к себе лицом.
— Господин? — еле слышно прошептала Джейн, и тут же задохнулась, повернутая и согнутая силой его рывка, разорвавшего ее тунику пополам.
Пертинакс бросил ее перед собой на колени, схватил плеть и сунул к губам рабыни. Та немедленно, в испуге прижалась губами к коже, целуя отчаянно и пылко. Затем мужчина отбросил плеть и, снова схватив девушку за волосы, подтащил ее к матрасу и бросил на спину.
Джейн в страхе смотрела на его приготовления.
— Господин! — вскрикнула она через мгновение.
Я довольно улыбнулся, поскольку теперь не сомневался, что Джейн узнала, что у нее есть хозяин.
А потом он начал использовать ее в свое удовольствие.
Позже, ближе к утру, она начала содрогаться и умолять.
Я решил, что, пожалуй, не ошибся, купив ее для него.
Женщины, вспомнил я, для воина были призом, и его игрушкой.
«Этой смазливой испорченной девчонке давно пора было изучить свой ошейник», — сказал я себе.
Она, конечно, знала, что на ней ошейник, но, похоже, она не до конца понимала, что ошейник Пертинакса был настоящим ошейником. Рабским ошейником.
А потом до меня донеслись ее стоны и скуление.
Теперь она знала! Она была прекрасна. Она больше не была испорченной девчонкой. Теперь она была рабыней.
Я, не без усмешки, предположил, что эта ночь не пройдет для Пертинакса без некоторых последствий. Например, он может обнаружить, что, время от времени, рабыня будет докучать ему со своими потребностями, причем порой тогда, когда ему это будет неудобно. Впрочем, в такие моменты всегда можно оттолкнуть ее или отвесить оплеуху.
С ними можно делать все, что кому захочется, на то они и рабыни.
В любом случае Пертинакс теперь почувствовал, каково это может быть, быть владельцем женщины.
И я не сомневался, что, несмотря на все его слова, несмотря даже на истеричные торжественные утверждения обратного, что хотел Сару и хотел ее как ту, кем она была и должна быть, как рабыню.
Уже почти совсем рассвело, когда Сесилия открыла глаза и увидела меня рядом с собой. Я тут же почувствовал на своем теле ее губы, мягкие и нежные.
Пертинакс и Джейн спали, причем руки последней все еще были связаны.
— Ну хорошо, — шепнул я Сесилии, прижимая ее к себе.
— Обслужи его, — велел я Сару, указывая на Пертинакса.
Она стояла в нескольких ярдах от меня, среди столов, прижимая к груди кувшин с ка-ла-на.
Она сверкала чистотой, яростно оттертая от грязи недовольными таким поручением рабынями, которым несколько раз пришлось омачивать ее в горячей ванне, трижды натирать маслами, собирая их стригилом и вытирать полотенцами. Фактически, ее тело отскоблили, и я был рад отметить, что в своем рвении рабыни не вырвали из ее головы короткие светлых волосы, по крайней мере, не все. Они, кстати, все еще были влажными.
