Рабыни, в большинстве своем, были одеты в туники, или в камиски. Одна даже щеголяла в турианском камиске, редком на севере, а две оделись в хитро скроенные та-тиры, предметы одежды, который некоторые называют не иначе как «рабской тряпкой».
Правда в отличие от тех тряпок, которыми некоторые рабыни, например, посудомойки, мусорщицы или им подобные, действительно могут прикрывать наготу, если им это вообще разрешат, не больше чем крошечным лоскутком, каким-нибудь клочком ткани, которым прежде могли вытирать сажу и жир на кухне, та-тира — предмет одежды более хитрый и тщательно связанный или сшитый. Она тщательно продумана и искусно скроена, чтобы достичь двух главных целей. Во-первых, она, казалось бы, должна передать мысль, что девушка, одетая в это, может быть только самой низкой и дешевой рабыней, недостойной ничего большего, чем короткая унизительная тряпка, хотя на самом деле она может быть очень даже дорогой, высокой рабыней. Во-вторых, та-тира должна хорошо продемонстрировать очарование рабыни, что достигается такими нюансами, как краткость и открытость, неровная кромка, рваные края, разрезы, в которых то и дело, словно не нарочно, мелькает кусочек бедра, прореха там, дырка здесь и так далее. Я отметил, какими глазами смотрели некоторые из мужчин на одетых в та-тиры рабынь, и как те делали вид, что не замечают их оценивающих, жадных взглядов. У меня не было особых сомнений, что обеих девушек ждет знатное использование где-то ближе к концу праздника, вероятно незадолго перед рассветом.
Было много блюд из мяса табука и тарска. Рабыни сновали между столами, разнося мужчинам парящую пищу на больших подносах. Вино и пага лились рекой, рабыни спешили туда-сюда с кувшинами и бурдюками, наполняя быстро пустеющие кубки. Горячий хлеб лежал на столах на деревянных дощечках.
Я сидел рядом с Лордом Нисидой, и он предложил мне глоток другого алкогольного напитка, который мне когда-то доводилось пробовать на Земле, правда, не столь отменного качества. Напиток, налитый в небольшую пиалу, был теплым.
— Это — саке, — сообщили мне.
Я кивал. Мне было известно о наличии рисовых полей на Горе, в районе Бази, знаменитого, прежде всего, своим чаем. Однако рис не столь распространен на Горе как зерно са-тарна. И, насколько я знал, пани были родом не из Бази или его окрестностей. Правда, я предположил, что рис, пошедший на производство саке, мог бы быть рисом из Бази, но, честно говоря, особой уверенности в этом у меня не было.
— Неплохо, — похвалил я, заслужив вежливую улыбку Лорда Нисиды.
Он, кстати, ничего не сказал относительно Лициния, но я был уверен, что он отлично знал о том, что там произошло, или могло произойти. Его асигару, конечно, не смогли найти тело в лесу.
Между тем, я сомневался, что Лорд Нисида мог бы отдать приказ, убить меня по окончании празднества, поскольку днем, несколько ранее, он показал мне кое-что удивительное, отведя к некоторым из самых дальних сараев в районе тренировочной площадки.
Похоже, у него все еще оставалось дело для меня, или, по крайней мере, было дело, которое можно было бы мне поручить.
Мне трудно было сказать это наверняка.
— Яйца, — наконец, смог выговорить я, — сотни.
Передо мной открылось поразительное зрелище, множество яиц в коробках, тщательно проложенных соломой.
Очевидно, что это были яйца тарнов.
— Их некому высиживать, — заметил я. — Среди наших тарнов одни самцы, и я не вижу здесь инкубаторов.
— Инкубаторов? — спросил Нисида.
— Это такие устройства, для нагрева яиц, для их высиживания без самки, — пояснил я.
— Дотроньтесь до одного из них, — предложил он.
Я подошел к одной из коробок и приложил руку к яйцу.
— Теплое, — констатировал я.
— Это — вопрос жидкостей, — пояснил мужчина. — Существует две, одна, чтобы сохранять яйцо жизнеспособным, а другая, чтобы позже инициировать процесс развития.
— Теперь понятно, — кивнул я.
Вопрос, насколько я понял, был в эффекте химической инкубации. Я предположил, что мы были обязаны открытием этого процесса Строителям или Врачам. Скорее все же Строителям, некоторые из которых интересовались индустриальной и сельскохозяйственной химией. Возможно, их наняли для исследований в этой области. Врачи, как мне казалось, расценили бы такое изыскания ниже достоинства их касты.
Банкет был в самом разгаре.
Мне на глаза попалась Сесилия, разносившая пагу в четырех столах от меня. Сосуд с напитком она носила на ремне, переброшенном через плечо.
