Обычно, рабыня следует за своим хозяином, обычно, если он правша, позади и слева. Таким образом, ее присутствие ненавязчиво, и вряд ли она отвлечет или обременит его. Кроме того, он обычно оказывается между рабыней и другими мужчинами, представляющими потенциальную опасность, так что, что она, безоружная и полуголая, может быть заслонена. Это также позволяет защитить ее от свободных женщин. Кроме того, это место, конечно, указывает на подчиненное положение, следовательно подходит рабыне и домашнему животному. Например, слин, вероятно, тоже будет следовать за хозяином и тоже держаться слева. Свободная женщина, в свою очередь, или идет рядом с мужчиной, или, в некоторых городах, чуть впереди, как символ ее статуса. Эта практика также отличает ее от рабыни, различие, которое имеет огромное значение в гореанском обществе. Свободная женщина — человек, а рабыня — животное.
Однако Пертинакс приказал своей Джейн идти впереди. Думаю, что она хорошо поняла почему. Мужчины порой идут позади своих, одетых в короткие туники рабынь, ради удовольствия наблюдать за ними. Иногда руки рабыни при этом связаны спереди и притянуты к животу веревочной петлей. Когда рабыня идет перед господином, она, разумеется, прекрасно знает о том эффекте, который она может оказать на него, и при этом она лишена возможности прочитать выражение его лица, узнать о его приближении или о том, что он собирается сделать в следующий момент. Это может заставить ее чувствовать неловкость.
— Не оглядывайся назад, — велел Пертинакс.
— Да, Господин, — отозвалась Джейн.
Теперь я не сомневался, что если бы она не послушалась, то Пертинакс немедленно воспользовался бы стрекалом или хлыстом.
Если рабыня выказывает неповиновение, то в последствиях любого такого неповиновения ей стоит винить, прежде всего, саму себя. В результате рабыня редко не повинуется, соответственно, редко встречается с плетью, хлыстом или с другим подобным атрибутом.
Теперь все пятеро были на ногах. Они не пили.
— Подожди, — сказал я Пертинаксу.
Затем я поймал взгляд Сесилии и подозвал ее к себе. Девушка передала свой бурдюк другой рабыне, и поспешила ко мне. Оказавшись рядом, она встала на колени, опустила голову, поцеловала мои ноги, а затем выпрямилась и посмотрела на меня, ожидая того, что потребуется от нее.
Все пятеро, один за другим, пробирались между пирующими на выход из охваченного всеобщим весельем пространства. Один из них ненадолго задержался у линии факелов и оглянулся назад. На миг наши глаза встретились, а затем он, вслед за своими товарищами исчез в темноте.
— Господин? — позвала меня Сесилия.
— Пертинакс возвращается в хижину, — сказал я ей. — Сопровождай его.
— Уверена, Господин тоже возвращается? — озадаченно спросила она.
— Нет, — ответил я.
— Что-то случилось? — осведомился Пертинакс.
— Я боюсь, — внезапно призналась Сесилия.
Я слегка потянул меч из ножен, проверяя легкость хода.
Пани по большей части оставили свои длинные мечи на стойках около края праздничной площадки, но ни один, из тех у кого они были, не сдал свой дополнительный меч. Этот клинок должен оставаться под рукой. Подобная практика, как я узнал, распространена среди пани. Они часто, входя внутрь зданий, оставляют длинный меч в холе или вестибюле, но малый всегда держат под рукой, и даже отходя ко сну, кладут рядом с циновкой. Впрочем, когда они чувствуют, что опасность неизбежна, оба клинка, скорее всего, будут за поясом у воина.
Я заметил, что Сару отиралась поблизости. Она отлично знала, что Пертинакс поставил Джейн перед собой. Вероятно, ей было жаль, что это не она была той, кому предстояло идти впереди него в положении показа рабыни.
На ее щеках блестели влажные дорожки.
— Ка-ла-на! — позвал мужчина, и Сару повернулась и поспешила к нему, чтобы встав перед ним на колени, наполнить его кубок.
— Давай я пойду с тобой, — предложил Пертинакс.
— Нет, — отрезал я, — отведи рабынь в хижину. Я собираюсь присоединиться к вам чуть позже.
— Что-то не так, — заметил он.
— Сейчас еще рано для третьей смены, не так ли? — уточнил я.
— Рано, — подтвердил Пертинакс.
— Пойдемте с нами, Господин! — попросила Сесилия.
— Иди, — сказал я Пертинаксу, а потом, раздраженно, опасаясь, что у меня осталось мало времени, ткнул пальцем в Сесилию и добавил: — Возьми эту рабыню с собой и прикуй ее цепью к одному из колец в хижине, за руки и за ноги.
— Господин! — попыталась протестовать брюнетка.
— Ты хочешь, чтобы по возвращении в хижину, я приказал тебе лечь на живот просить о наказании? — поинтересовался я.
— Нет, Господин! — моментально ответила она.
— Иди! — велел я Пертинаксу.
— Двигайся! — бросил Пертинакс своей Джейн, и та торопливо засеменила среди столов в сторону нашей хижины.
Пертинакс следовал за нею, а Сесилия, бросив назад один испуганный взгляд, поспешила за ними. Их уход не привлек особого внимания.
Я тоже покинул пирующих, торопясь по своим делам.
