Девушка, шедшая первой, была привязана за шею к кольцу на задке фургона грубой веревкой, свитой из гореанской конопли. Она держалась примерно в семи — восьми футах позади. За ней следовала цепочка остальных девушек, связанных друг с дружкой за шеи той же самой веревкой. Концы привязи были только в кольце перед первой рабыней и за шеей последней. Таким образом, после того как на шее каждой девушки был завязан узел, то у них у всех, за исключением первой и последней, не было никаких свободных концов, чтобы выпутаться из петли, разве только перерезать веревку ножом. Тонкие запястья всех девушек были связаны сзади. Рабыни шли красиво, держась вертикально и грациозно, почти как танцовщицы. Это свободные женщины могут быть неряшливыми, косолапить, сутулиться, неуклюже двигаться, но такая роскошь не разрешена девушке в ошейнике, поскольку она принадлежит мужчинам. Также, он держали головы прямо, глядя в затылок друг дружке. Бывает, что девушкам в караване, как например, этим, запрещают глазеть по сторонам. Они должны держать линию, осанку и так далее. Кроме того, им, похоже, было запрещено переговариваться. Тут и там, по бокам каравана красоток, как этого, так и следовавших за другими, проезжавшими мимо нас фургонами, шли асигару со стрекалами в руках, несомненно, чтобы ни у одной из рабынь не возникло желания озираться, или быть настолько глупой, чтобы попытаться болтать, или даже шептаться с другой «бусинкой ожерелья работорговца». Все девушки, следовавшие за фургонами, были босыми, но одетыми в туники. Рабынь чаще перевозят в рабских фургонах, прикованными за лодыжки к стержню, идущему вдоль продольной оси кузова и запертого на месте, однако эти шли пешком. Правда, обычно девушек ведут в караване голыми, скованными друг с дружкой за шеи цепью, но со свободными руками. Также, если на то нет веской причины, им не запрещают осматриваться и разговаривать. В обычном караване, особенно ведомом между городами, невольницы обычно могут вести себя достаточно свободно. Конечно, обычно их ведут нагими, чтобы не пачкать одежду и сэкономить на стирке. Однако эти рабыни, как уже было отмечено, были одеты в туники. Я предположил, что это было сделано не столько для них, все же они были рабынями, сколько чтобы уменьшить искушение, которым они, в противном случае, могли бы стать для сотен мужчин на марше. Правда, лично я сомневался, окажется ли эта психологическая уловка, если так оно задумывалось, действенной, поскольку, на мой взгляд, найдется очень немного достопримечательностей столь же сексуально провокационных, как вид прекрасной, молодой женщины в рабской тунике.
Мимо нас прошел еще один караван.
Женщины настолько красивы! Стоит ли удивляться тому, что мужчины делают своими их рабынями.
— Спасибо за то, что подождали, — сказал Лорд Нисида.
Я вежливо поклонился.
— Станет легче, — заметил он, — когда мы выйдем из зоны задымления.
— Да, — согласился я.
Его сопровождала охрана из двух десятков асигару с державшимися чуть в стороне офицерами, среди которых я заметил и Ито, капитана его телохранителей. Я нашел, что чувствую к нему стойкую антипатию, и побаиваюсь. Ито, судя по всему, тоже был склонен в полной мере разделять эти чувства в отношении меня самого.
Украдкой, я изучил выражение лица Лорда Нисиды, однако ничего кроме привычной доброй и благожелательной маски не обнаружил. Ничто на нем не намекало на неудовольствие, все тот же безразличный фасад, за которым могло скрываться как одобрение, так и угроза.
«Возможно, — подумал я, — легче было бы прочитать сердце дайме в лице его капитана, чем в его собственном».
Я не сомневался, что Лорд Нисида знал о моей встрече в небе прошлой ночью с неким неопознанным тарнсмэном. Не исключено даже, что он мог подозревать меня в том, что это я дал снадобье тарну патрульного, которые, кстати, как и обещал Серемидий, вернулся в лагерь целыми и невредимыми.
— Вы хотели поговорить со мной? — поинтересовался я.
— Для меня всегда удовольствие говорить с вами, — заверил меня Лорд Нисида, а затем спросил: — О чем Вы хотели бы поговорить?
— Ни о чем, — пожал я плечами.
— Дым неприятен, — констатировал дайме. — Давайте продолжим движение.
Мы присоединились к компании асигару, вооруженных глефами, которые несли на плече.
Меня не удивило, что Лорд Нисида сопровождал своих людей пешком. Фургоны предназначались для провизии, инструментов, для контрактных женщин, для раненых и хромых и так далее. Командующие, если они не ранены, не выведены как-либо еще из строя, не являются, так сказать, товаром или грузом. Будь у него кайила, несомненно, он поехал бы верхом, но не было здесь никаких кайил. Также, хотя некоторые дайме, могли бы воспользоваться портшезом, паланкином или чем-либо в этом роде, Лорд Нисида, которого я расценивал как воина, причем далеко не из последних, сторонился такого способа передвижения.
«Интересно, задумался я, — не могло ли случиться так, что он знал, где находится прежня Убара Ара Талена, бывшая когда-то дочерью Марленуса, Убара Убаров».
