— Ты должен, — не унимался он. — Она твоя рабыня. Этот вопрос стал достоянием общественности вскоре после возвращения Марленуса и начала восстания горожан. Двое судей сообщили детали. Тольнар из вторых Октавиев и Венлизий, усыновленный ветвью Торатти. Прежняя Убара была порабощена в соответствии с законом Ара, принятым еще Марленусом, о том, что любая свободная женщина, которая ложится или готовится лечь с рабом-мужчиной, становится рабыней и собственностью владельца этого раба. Она готовилась лечь с Мило, рабом и актером, когда ее застали за этим, и, насколько я понимаю, Ты тогда, некой хитростью или оговоркой, являлся владельцем этого самого Мило, так что стал владельцем прежней свободной женщины Талены из Ара. Все это было сделано очень умно, как мне кажется. Бумаги были тщательно составлены, измерения и отпечатки взяты, таким образом не может быть никакой ошибки в законности процедуры, как и не возникнет какой-либо проблемы в точной идентификации рабыни. Интересно, что Ты не стал спешить, и тайно вывозить ее из города, хотя любой предположил бы, что именно это Ты и сделаешь. Но Ты оставил ее в районе Метеллан, где она была порабощена, и где ее могли найти, чтобы она продолжала, теперь являясь не только марионеткой, но и рабыней, занимать трон Ара, как хотелось поддерживающим ее заговорщикам, и войскам Коса и Тироса, под командованием Мирона Полемаркоса с Темоса. Мы сами понятия не имели, что она была порабощена, пока доказательства Тольнара и Венлизия не стали достоянием гласности. А когда стало ясно, что Марленус действительно вернулся, что его опознала какая-то никчемная рабыня, что восстание будет удачным, мы направились на крышу Центральной Башни, откуда надеялись или бежать, или попытаться договориться о нашем свободном выходе, передав прежнюю Убару властям живой, для пыток и казни предназначенных для нее. Учитывая ситуацию и то, что мы теперь знали о ней, мы сняли с нее одеяния Убары, нарядили в рабскую тряпку, связали и поставили на колени головой вниз, как подобает рабыне.
— А затем Вы лишились ее, — закончил я.
— Да, — буркнул Серемидий.
— Интересная история, — усмехнулся я.
— Где она? — спросил Серемидий.
— Понятия не имею, — развел я руками.
Дождь снова начал моросить.
— В Аре, — сообщил он, — Ты будешь убит.
— Почему это? — удивился я.
— Ты не передал Талену, когда она была в твоей власти, сопротивлению, Бригаде Дельта, — пояснил Серемидий, — вернул ее во власть, тем самым поспособствовав узурпации.
— Понятно, — кивнул я.
— Теперь Ты понимаешь, что не можешь появиться в Аре, — сказал он. — А кроме того, Ты, имея ее, не возвратил ее немедленно правосудию Ара, таким образом, вопреки указу Марленуса, Убара блистательного Ара, преднамеренно скрываешь беглую изменницу.
— Понятно, — повторил я.
— Где она? — спросил Серемидий.
— Я понятия не имею, где она, — ответил я.
— Семь тысяч золотых тарнов двойного веса! — выкрикнул Серемидий.
— Нет, — отмахнулся я.
— Ни одна женщина не стоит таких денег, — заявил он.
— Честь стоит намного больше, — заявил я.
— Отдай ее, — потребовал Серемидий.
— Да я даже не знаю где ее искать.
— Ты ее владелец! — крикнул он. — Это ясно из бумаг, из свидетельств Тольнара и Венлизия!
— Ну был я ее владельцем, — не стал отпираться я. — Но это было давно. К настоящему времени она, скорее всего, попала к другому. Ошибки случаются. Кто может знать, чей ошейник теперь окружает ее шею. Она может быть лагерной рабыней, девкой паги, полевой рабыней, шлюхой, сидящей в клетке какого-нибудь борделя. К этому времени у других может быть столько же прав на нее, как и у меня.
Текущее право собственности, особенно после длительного интервала, преторами, архонтами, судьями, писцами-законниками и так далее, часто расценивается как приоритетное. Что имеет наибольшее значения для закона, так это не то, кому именно принадлежит рабыня, а то, что она принадлежит кому-то, что она абсолютно и полностью принадлежит. Это точно так же, как было бы с кайилой, верром, тарском и кем-то еще.
— Говори! — закричал Серемидий.
То, что прекрасная Талена, учитывая произошедшее в районе Метеллан, была теперь не больше, чем рабыней, возможно, более красивой, чем большинство, но, несомненно, менее красивой, чем многие другие, было верно, но я совсем не был уверен, что она все еще оставалась моей. Безусловно, с другой стороны, прекрасная Талена была не просто одной из многих рабынь. Она была такой рабыней, которую в данный момент разыскивало высокое правосудие Ара, и которая могла бы принести вознаграждение в десять тысяч тарнов, золотых монет Ара, причем двойного веса.
— Где она! — не унимался Серемидий.
— Понятия не имею, — пожал я плечами.
Дождь начал усиливаться. Тарн издал протестующий крик, и я подумал, что было бы неплохо увести его под защиту навеса его вольеры.
— Там фонари, — указал я назад и влево.
В пелене дождя на фоне темнеющих ниже деревьев уже можно было разглядеть три мерцающих фонаря, возможно, ярдах четырехстах от нас.
— Лжец! — закричал на меня Серемидий. — У тебя был шанс! Мы найдем ее!
