Безусловно, даже свободные женщины не могут считать себя неуязвимыми от предположений зрелых мужчин. Думаете, они не понимают, почему с таким любопытством направлены на ни глаза мужчин? Сомневаюсь. А может они, спрятавшись за всеми этими слоями тканей, шарфами, капюшонами и вуалями, и правда, не подозревают, о чем думают мужчины? Не стало бы им неловко, узнай они, как их рассматривают сильные мужчины? Не скрывают ли их одежды дрожь их страха? А может они скрывают то, как покраснели и запылали их тела, словно они почувствовали себя беспомощными у ног господина? Сомнительно, чтобы они не понимали тех взглядов. Они должны знать, что мужчины угадывают черты их лиц, с любопытством и даже праздностью, оценивая и рассуждая, есть ли под всеми этим принадлежностями, всеми этими обертками что-то, что могло бы быть достойно помещения у его ног, стоящее его ошейника и обладания. Будьте уверены, мужчины, глядя на них, обязательно задумаются, как они могли бы выглядеть на цепи, на показе покупателям, голыми на невольничьем рынке, а также унижающимися на мехах в алькове, в надежде, что ими останутся довольными, возможно даже в тунике, босиком, спешащими на рынок по их поручениям.
Подавляющее большинство женщин на Горе — конечно, свободные, разделенные на множество разнообразных каст. С другой стороны и женское рабство не редкость. Рабыни сразу бросаются в глаза на улицах, на рынках, в полях и в других местах. Статистически, очень немногие из рабынь являются потомственными. Большинство первоначально были свободными женщинами, оказавшимися в неволе в результате захвата, набега, похищения, войны и так далее.
Как уже было отмечено ранее женщины врага становятся собственностью победителя. Они — добыча, такая же, как кувшины, ткани, металлы, кайилы и тому подобные вещи. Безусловно, они — особенно желанная форма добычи и мужчинам нравится иметь их в своей собственности. Большинство рабынь, конечно, покупается на рынках, где их похитители выставляют их для продажи. Девушки выставляемые на аукционах, до некоторой степени, разбавлены пленницами, доставленными с Земли, но эти пленницы, хотя и довольно многочисленные, если рассматривать в абсолютных числах, составляют лишь небольшую часть гореанских рабынь, возможно одну двухсотую или даже трехсотую. Они действительно оказались популярными на рынках, правда, возможно частично из-за их очарования как варварок, но также, как мне кажется, из-за их живой реакции на гореанских мужчин, в некотором роде мужчин, к встрече с которым их прежняя цивилизация и культура их плохо подготовили. Никак они не могли ожидать, что окажутся рабынями у ног таких мужчин, таких бескомпромиссных и великолепных монстров. Конечно, они просто естественные самцы, которые по своей природе являются господами.
Судя по различным аксессуарам, принесенным на борт, кандалам, ошейникам и прочим, казалось ясным, что Лорды Нисида и Окимото рассчитывали на то, что их проекты будут успешны и закончатся приобретением большого количества женщин, которых можно будет распределить или продать. Это, конечно, путь не новый на Горе, когда финансирование дальнейших действий кампании ведется за счет средств от добычи, полученной в предыдущих.
Рассмотрите также таких женщин теперь ставших собственностью победителей.
Их богатые одеяния и статус будут сменены ошейниками и рабскими туниками, да и то если им это позволят. Они больше не владеют товарами, они теперь сами являются товарами. И пусть эти товары теперь стоят на коленях и прижимают свои мягкие губы к ботинкам завоевателей и благодарят из за свои сохраненные, по крайней мере, на какое-то время, жизни. И пусть они дрожат, от понимания того, что они теперь больше не свои собственные, а принадлежат рабовладельцам, в ошейниках которых им предстоит узнать, чем должна быть рабыня. Утомительные, сложные игры свободной женщины остались для них в прошлом. Их стезя теперь служить и ублажать, или умереть. Конечно, в своих фантазиях они уже рассматривали этот вариант событий, и теперь, стоя на коленях, они обнаруживают, что этот стало их действительностью. И чем может стать для них, могли бы они задаться вопросом, выигранная им эта невероятная и желанная, временная отсрочка от топора или факела? Не случится ли так, что их пол и красота, их изящные черты лица и прекрасные рабские формы, о которых они, возможно, до настоящего времени мало думали, разве что иногда рассматривая себя в зеркале и задаваясь вопросом, сколько могли бы дать за них мужчины, чтобы забрать со сцены торгов, а также, конечно, похоть мужчин, позволит им заслужить свои жизни? Возможно. Не исключено, что им раньше бывало любопытно, за сколько они могли бы быть проданы на рынке, какую прибыль они могли бы принести владельцу, продающему их другому? Ну что ж, теперь смогут это узнать. Они раньше фантазировали, каково бы это могло быть, оказаться в руках рабовладельца? Теперь им это предстоит узнать на практике.
— Спасибо, что присмотрел за ней, — поблагодарил я Пертинакса, кивая на Сесилию.
