Женщина обожгла меня полным ярости взглядом, но, боюсь, что это еще была умеренная ярости, по сравнению с той, что полыхнула в ее глазах, когда она посмотрела на Пертинакса, который поспешил отвернуться, сделав вид, что заинтересовался ближайшим деревом.
Спустя примерно ан ночь вступила в свои права.
— Я голодна, — проворчала Константина. — Пожалуйста, накормите меня.
— Ты уже готова взять еду с руки твоего хозяина? — осведомился я.
— Да! — сердито буркнула она.
Пертинакс с готовностью приблизился и опустился рядом с ней на колени.
— Еще нет, — остановил его я и, посмотрев на Константину, сказал: — Ты можешь попросить покормить тебя.
— Я прошу накормить меня, — проговорила женщина.
— Ты ничего не забыла? — уточнил я.
— Господин, — выдавила из себя она.
Пертинакс наклонился вперед, но я опять остановил его порыв.
— Еще нет, — сказал я ему и, снова обратился к Леди Константине: — Ты должна быть благодарна, что твой господин согласился накормить тебя.
Она сердито сверкнула в мою сторону глазами.
— Протяни руку к своей рабыне, — подсказал я Пертинаксу. — Вот так, хорошо. А теперь Ты, облизывай и целуй его руку, мягко, нежно и с благодарностью.
— Ай-и! — выдохнул мужчина.
Похоже, Леди Константина, действительно, была очень голодна.
— Вот теперь Ты можешь накормить рабыню, — сообщил я Пертинаксу.
Я решил, что это небольшое упражнение будет полезно для гордой Леди Константины. Уверен, теперь, она должна была лучше понимать, хотя и на уровне свободной женщины, насколько она была во власти мужчин, и что с ней стало бы, реши они осуществить свою власть.
Позже, мы отделили рабынь друг от дружки и привязали поводки каждой к дереву. Руки девушек оставались связанными, но щиколотки мы связывать не стали.
Я окинул взглядом Леди Константину, лежавшую на боку у моих ног. Она тоже смотрела на меня.
Переведя взгляд на ее ноги, я поинтересовался:
— Тебе давали рабское вино?
— А что такое это рабское вино? — спросила женщина.
— Оно предотвращает беременность, — пояснил я. — Рабыни не должны размножаться беспорядочно. Когда и от кого они будут беременеть, решают их владельцы.
— Не давали мне никакого рабского вина! — заявила она.
— Жаль, — покачал я головой.
— Но я выпила то, что как мне сказали, было вином «благородной свободной женщины», — добавила Константина.
— Странно, — хмыкнул я, — учитывая, что Ты — рабыня.
— Но Вы же знаете, что я не рабыня! — прошептала женщина.
— Ах, да, — усмехнулся я, — просто иногда, глядя на твои ноги, я забываю об этом.
— Животное! — прошипела она.
— Однако это не имеет особого значения, — заметил я, — дали тебе выпить «вино благородной свободной женщины», или напоили рабским вином. Состав этих напитков, за исключением подсластителей, эквивалентен. На самом деле, активный ингредиент у них один — корень сипа.
— Не трогайте меня! — сжалась она.
— Да я и не собирался, — отмахнулся я.
— Я — девственница! — сообщила Константина.
— Это странно, — покачал я головой.
— Чему Вы улыбаетесь? — спросила женщина.
— Да так, ерунда, — усмехнулся я.
На некоторых рынках на девственниц имеется устойчивый спрос. Мне это всегда казалось немного странным. В любом случае рабыни-девственницы на Горе редкость.
— Вы думаете, что я непривлекательна? — поинтересовалась она.
— Думаю, что как свободная женщина Земли, — ответил я, — Ты весьма привлекательна.
— Так и есть! — заявила Константина.
— Я смотрю, Ты тщеславна, — констатировал я.
— Возможно, — не стала отрицать она, — но обоснованно. Моя красота очевидна. Это — реальность, не подвергаемая сомнению.
— Вижу, — хмыкнул я.
— Я красива, — сказала Константина. — Я чрезвычайно красива!
— Для свободной женщины Земли, — повторил я. — Но тебя еще даже не открыли.
— Не открыли? — удивленно переспросила она.
— Для удовольствий мужчин, — пояснил я.
— Теперь понимаю, — ледяным тоном сказала моя собеседница.
— Но что еще важнее, — продолжил я, — Ты еще не была разбужена, смягчена и сделана чувствительной. Твое тело пока еще остается чистым листом. Ты пока еще ничего знаешь о чувствах, о тонких ощущениях. Прислушайся сейчас к чувству веревки на твоих запястьях.
Она вздрогнула.
— У твоего пола есть горизонты и перспективы, — сказал я, — эмоции и чувства, надежды и предчувствия, понимание и страхи, ожидания и тоска которых Ты пока не в силах полностью осмыслить. Ты еще даже не начинала изучать себя. Ты — все еще незнакома со своей собственной природой и миром. Ты еще не знаешь, кто Ты или что Ты.
— Я отлично знаю, кто я и что я, — заявила женщина.
— Нет, — протянул я, покачав головой. — Только в ошейнике женщины изучают себя. Только в ошейнике бутон их пола открывает один за другим свои уязвимые лепестки. Только в ошейнике женщина приходит к своему истинному счастью и истинной красоте.
— Становясь на колени перед мужчиной, — сердито буркнула Константина, — и прижимаясь губами к его ногам?
— Разумеется, — кивнул я. — А разве тебе сложно представить себя саму в таком положении?
— Да, — ответила она, — содрогаясь от ужаса и отвращения.
— Да, — улыбнулся я, — это часто начинается именно так.
— Оставьте меня, — потребовала Константина.
