— У нее же есть постоянное разрешение, — напомнил Пертинакс, тревожно вглядываясь в окрестности.
— Но ведь не тогда, когда на ней капюшон, — заметил я.
— Это так важно? — уточнил Пертинакс.
— Разумеется, — заверил его я.
— Я могу говорить? — тут же исправилась Константина.
Пертинакс вопросительно посмотрел на меня, и дождавшись моего кивка, сообщил:
— Можешь.
— Что-то пошло не так! — заявила женщина. — Что могло случиться? В чем дело?
Я позволил себе улыбнуться. Женщины такие беспомощные и зависимые, когда связаны и лишены возможности видеть.
Я подошел к ней со спины и, взяв за плечи, сказал:
— Ничего неправильного не происходит. И, кроме того, любопытство не подобает кейджере.
— Но что-то все же идет неправильно, разве нет? — осведомился Пертинакс.
— Я так не думаю, — успокоил я его.
— И что же мы должны теперь делать? — спросил он.
— Ждать, — пожал я плечами.
— Мы долго шли по лесу, — заметил Пертинакс. — Скоро стемнеет.
— У нас есть с собой немного еды и бурдюк с водой, — напомнил я.
— Но здесь может быть опасно, — поежился он. — Кто знает, какие животные тут водятся.
— Такая опасность, конечно, существует, — согласился я, — но я не думаю, что нам есть чего бояться в этой зоне. Странность рва отпугивает животных. К тому же, здесь мало травы и кустарника, следовательно, травоядным животным здесь делать нечего, а там где нет травоядных, вряд ли появятся хищники. Кроме того, человек — для большинства плотоядных, пантер, слинов и ларлов добыча незнакомая. Они, конечно, могут напасть на людей, поскольку мы для них мясо, и, следовательно, добыча, но если у них будет выбор, они предпочтут охотиться на тех животных, к которым они приучены, на диких тарсков, верров, табуков и так далее.
— Хорошо еще, что мы на севере, и здесь не водятся какие-нибудь ларлы, — проворчал Пертинакс.
— Вообще-то, как раз вчера на пляже, — разочаровал его я, — я слышал рев одного из них.
Пертинакс мгновенно бледнел.
— Зато мы наверняка, значительно севернее ареала пантер, — добавил я. — С ними с большей вероятностью можно столкнуться в лесах южнее.
— Это хорошо, — вздохнул Пертинакс.
— Хотя бывает, что отдельные особи забредают далеко на север, но это скорее исключение их правил. Однако, слины здесь водятся.
Кстати, одного из них я как раз видел около хижины, когда вытащил наружу связанную по рукам и ногам Константину, решившую, что может безнаказанно злить меня. Связал я ее, кстати, очень неприятным способом, а надежде на то, что она сочтет это поучительным.
Обычно слины роют себе норы, углубляя их ниже уровня промерзания. Стоит признать, что они являются успешной, легко адаптирующейся к любым условиям формой жизни. В землях Красных Охотников водятся полярные слины. В некоторых морях обитают морские его разновидности и так далее.
— Жаль, что у меня нет винтовки, — вздохнул Пертинакс.
— Лучше радуйся, что у тебя ее нет, — проворчал я. — Обладание таким оружием является нарушением законов об оружии Царствующих Жрецов, и наказывается огненной смертью.
— Уверен, что сначала было бы проведено расследование, допросы и все такое, — предположил он.
— Нет, — бросил я.
— По крайней мере, у тебя есть при себе меч и нож, — заметил мужчина.
— Такое оружие несильно поможет против крупных хищников, — разочаровал его я. — Копье было бы полезнее, или, еще лучше большой лук и несколько стрел к нему.
— Не нравится мне все это, — проворчал Пертинакс.
— Как и мне, — признал я. — Давай снимем капюшоны с рабынь. Все равно они знают, что находятся в деляне Порт-Кара, так что в секретности нет никакого смысла.
Обе девушки были освобождены от капюшонов, и я усадил их лицом друг к дружке. Но поводки мы оставили на их шеях.
— Что Ты делаешь? — удивился Пертинакс.
— Связываю их лодыжки, — ответил я. — Вот так, а теперь давай поедим. Этих мы можем накормить позже.
После того, как мы с Пертинаксом перекусили, я подошел к Сесилии и присел рядом. Девушка чуть склонилась вперед, ее руки, связанные сзади немного приподнялись над спиной. Я принес немного хлеба для нее. Рабыня с надеждой посмотрела на меня, и я протянул к ней руку, которую она тут же с благодарностью поцеловала и облизала. Ведь это была рука ее господина. Затем я кусочек за кусочком накормил ее с руки, а когда принесенный хлеб закончился, то напоил ее из бурдюка.
Поднявшись на ноги, я окинул оценивающим взглядом свое красивое животное, накормленное и напоенное.
— А как же я? — возмутилась Константина.
— Что будет с тобой, решать твоему владельцу, — пожал я плечами. — Уверен, Ты и сама знаешь об этом, рабыня.
— Развяжи меня, — потребовала она, повернувшись к Пертинаксу.
— Не вздумай, — предупредил я мужчину.
— Но я же голодна! — сказала Константина.
— Тогда возьмешь еду с руки твоего хозяина, — пояснил я.
— Никогда! — заявила она.
— Значит, останешься голодной, — развел я руками.
Константина попыталась вскочить, но, поскольку ее ноги были скрещены в щиколотках и связаны с ногами Сесилии, она просто завалилась на бок. Даже сесть после этого ей удалось с трудом, приложив немалые силы. Зато теперь она выяснила, что встать у нее не получится.
