Девушка свисала с моего левого плеча головой назад. Сомнительно, чтобы рабыне предоставили достоинство, подходящее для свободной женщины. Разумеется, когда возникает необходимость нести свободную женщину, например, если она не хочет испачкать кромку своих богатых одежд, или парчу туфель, то делать это следует мягко, с уважением, на открытых руках. Иногда свободная женщина специально будет ждать, скажем, перед ручьем или лужей, даже не глубокой, чтобы ее перенес на другую сторону некий удачливый товарищ. Рабыню обычно носят совсем по-другому. Ее закидывают на плечо, как имущество, словно она могла бы быть не больше, чем товаром. Ее голова смотрит назад, так что, даже если на нее не надели капюшон, она не может видеть, куда ее несут. Только господин может знать, а рабыня должна узнавать. Вот так, даже в такой незначительной манере, даже в таких мелочах, проявляется различие между рабыней и свободной женщиной. Вообще, если надо перейти вброд небольшую речку, глубина которой не выше колен, то рабыня обычно будет брести следом за своим хозяином.
Разумеется, свободным женщинам тоже могут принадлежать рабыни, к которым они часто относятся с неописуемой жестокостью. Например, если рабыня, принадлежащая свободной женщине, посмеет посмотреть на мужчину, ее могут высечь. Так вот, не редки случаи, когда при необходимости перейти через лужу, свободная женщина приказывает своей служанке лечь в грязь, чтобы использовать ее тело в качестве моста, сохранив тем самым свою одежду и обувь в чистоте.
Через мгновение Пертинакс подхватил Леди Константину под колени и забросил себе на плечо, как и положено, головой назад.
В этом положении даже несвязанная свободная женщина была бы беспомощна. Мне приходилось видеть, как многих из них носили таким способом, захваченных во время войны. Все что может сделать женщина в таком положении, это кричать и бесполезно стучать своими маленькими кулачками на спине мужчины, ну еще дергаться и попытаться пнуть его ногой.
Я осторожно, не без труда, спустился по откосу на дно рва, а затем, медленно, тщательно выбирая, куда поставить ногу, поднялся по противоположному склону. Через мгновение вслед за мной на поверхность выбрался Пертинакс. Ров, хотя и был достаточно глубок, но его склоны не были крутыми. Все же эта траншея предназначалась не для обороны. Прежде всего, это была граница, но одновременно, она препятствовала заходу в зону животных.
Благополучно закончив переход, мы удалились ото рва еще на несколько шагов и поставили девушек на ноги.
— Вон следующая метка, — указал Пертинакс.
— Вижу, — кивнул я, но пошел не туда, а к ближайшей вешке.
Взяв двумя руками зеленую ленту, свисавшую с колышка, я расправил ее и осмотрел. Как я и предполагал, на ленте имелась надпись.
— Читать умеешь? — поинтересовался я у Пертинакса.
— Не слишком хорошо, — признался он. — Что там сказано?
— Надпись проста, — ответил я. — Она гласит: «Это деревья Порт-Кара».
— Значит, это действительно деляна Порт-Кара, — заключил мой спутник.
— Точнее, одна из них, — сказал я. — Похоже, здесь растут одни только туровые деревья.
Я подошел к одному из деревьев, росшему в нескольких ярдах позади и левее. На нем имелась метка, со знаком Порт-Кара.
— Эта красавица помечена, — сообщил я, глядя вверх. — Она отобрана для арсенала, для верфи Клеомена.
Я предположил, что это дерево будет срублено по осени. В данный момент, судя по состоянию растительности, был конец лета. Я надеялся, что мне удастся закончить с делом, возникшем у меня в этом регионе до начала зимы. Просто зимы в северных лесах довольно суровы. Верфь Клеомена была одной из многих верфей находившейся под эгидой арсенала Порт-Кара.
Я посмотрел вперед, где в нескольких ярдах правее и глубже в лес, желтела следующая отметина, указывавшая наш маршрут.
— Давай-ка продолжим наш поход, — предложил я.
Пертинакс протянул мне поводок Константины.
— Сам веди свою рабыню, — отмахнулся я и пошел вперед, потянув за собой Сесилию.
Сзади до меня донесся возмущенный вздох Константины. Ее поводок натянулся и потащил женщину за Пертинаксом.
Мы прошли по деляне еще половину ана или даже чуть больше, когда знаки, которых мы придерживались, пропали.
Я внимательно осмотрел последний знак, тот, за которым мы не смогли обнаружить ни одного другого. Краска была ясно видна, и не было похоже, что она собирается исчезать. Так что казалось маловероятным, что следующая метка, если таковая имелась, истаяла, обесцветилась, либо как-то еще стала невидимой.
— Похоже, это последний знак, — заметил я.
— Не может быть! — встревожился Пертинакс.
— Тем не менее, продолжения не видно, — пожал я плечами.
— Они должны быть! — настаивал мой спутник.
Мы осмотрелись. Все предыдущие желтые отметины на деревьях были хорошо заметны. Каждая последующая была четко видна от предыдущей. Однако в этом случае это правило было нарушено.
— Ничего не понимаю, — пробормотал Пертинакс, явно озабоченный.
— Что случилось! — потребовала разъяснений Константина.
— Ты давал своей рабыне разрешение говорить? — поинтересовался я.
