Я поднял голову, потом постепенно поднял с пола всё остальное тело.
– Заебись…
Я искал хоть кого-то в маленьком ограниченном пространстве медицинского кабинета. Но в обители условной физиотерапии в этот момент не оказалось никого, кроме меня. Ни за ширмой, ни перед ней. Нигде никого. Я остался один.
Моя попытка мысленно вернуться в прошлое и найти ответы там обернулась лишь пульсирующей болью в физиономии. Причины, породившей её, уже не было со мной рядом, да и разглядеть её у меня совсем не получилось, однако же, свежесть данного мне негативного впечатления была неоспорима.
И кровь… Её было по-настоящему много. Однако же я не ощущал себя тяжело раненым. Только побитым. И то не особо сильно.
Я сделал шаг. Мир сразу же начал вращаться и в голове появился легкий туман.
– Твою ж мать.
Меня немного шатало. Но я с этим быстро справился. Закрыл глаза и выждал минуту. Помогло. И тогда я сделал следующий шаг.
Среди прочего был ещё и такой вопрос: сколько времени я лежал вот так на полу, раскинув яйца?
Неизвестно.
Возможно много, а возможно и всего лишь пять минут.
Зрительная память сообщила мне, что все вещи остались на своих местах. Стол, стул, компьютер, папки с документами. Все они не сдвинулись даже на миллиметр. А вот симпатичная докторша пропала без вести, возможно, с концами.
Я подошёл к зеркалу.
– Что произошло? – спросил я.
Дурень!
Откуда зеркалу было знать ответ?
– Кто-то умер?
И тут зеркало тоже не смогло мне помочь. Оно лишь показывало, а я додумывал.
У меня был приличный синяк по левой скуле. И всё на этом. Кровь на мне была не моей. Мой нос был не сломан. На моем теле не было ни открытых рваных ран, ни порезов. Ей не откуда было взяться.
Нет…
Не важно!
Что бы не произошло, я не хотел этого знать.
Я резко открутил кран с водой и начал яростно умываться. Горячей воды здесь не было. Только холодная. Да ещё и холоднее холодного пола. Но выбора не было, как и вариантов. Вот я и тёр своё голое тело коченеющими ладонями.
Смыв с себя всю кровь, я дернул с крючка короткое вафельное полотенце и кое-как им обтерся. Затем я нашёл свои штаны и начал одеваться. Штаны, рубашка… Вскоре я был готов и тогда тихонько приоткрыл дверь.
Никого.
В коридоре было темно и пусто.
Удивительно.
Я и раньше гулял по корпусам в такое позднее время и потому привык к хорошему освещению и суете ночных охранников. Так было раньше. А тут даже странно. Лишь пришлый свет из дальнего окна и из конца коридора справа.
Но я был рад. Необычное обстоятельство оказалось мне на руку. Камеры наблюдения в таком случае работали плохо. Впрочем, я всё равно на всякий случай прикрыл лицо ладонью.
Шагнув в темноту, я со всей возможной осторожностью закрыл за собой дверь.
Прислушался.
Подождал.
Судя по тишине, было безопасно. Да и сердце подсказывало, что можно понизить адреналин.
Я осторожно двинулся направо. Через тридцать шагов свет появился, но появилась и ещё одна камера наблюдения. Так что, продолжая закрывать лицо ладонью, я быстро нырнул за дверь, ведущую на лестницу.
Оказавшись на лестнице, я облегченно выдохнул и открыл лицо миру. Здесь не было камер. Я знал это доподлинно.
Почему?
А зачем?
Охрана считала это лишним. Они и теми, что были в коридорах, редко пользовались.
– Смотреть запись? Да на фиг надо! – сказали мне, когда кто-то спер мою зубную щетку.
Через три пролёта я спустился в подвал. Там по подвальному переходу я попал в свой корпус, потом снова воспользовался лестницей, поднялся на пятый этаж и уже в бодром настроении подошёл к двери своей палаты.
Напрасно.
Мои радостные чувства были преждевременны.
– Ёбаный ты в рот…
Неожиданно.
Сюрприз прям-таки.
Не каждый день встречаешь того, кто сгинул из поля зрения, сверкая пятками.
– Это ты?
– Да, я.
– Как?
– Вот так.
Суровый тип, предводитель «Королей пикапа» лежал передо мной на кровати.
– Собственной персоной.
Только вот ножа у него теперь не было. Прям непривычно даже. Но я всё равно по понятным причинам немного струхнул.
– Сколько вас? – спросил я, оглядываясь по сторонам и за спину.
Человек без ножа меня успокоил:
– Я один.
– Точно?
Я не спешил верить ему на слово. Однако же он всё лежал, лежал довольно смирно, а главное никого не трогал.
– В чем подвох?
– Никакого подвоха.
Человек без ножа говорил хладнокровно. И я не забыл, чем сопровождалось его хладнокровие в прошлый раз. Да, он сбежал, когда запахло жаренным. Однако же психопатия таким способом не лечится.
– Не верю, – сказал я, не спуская глаз с кровати, три дня назад принадлежавшей человеку по имени Борис.
– Дело твоё.
Я хотел поспорить. И вдруг вспомнил, что мне обещали нового соседа в палату.
– Ты что на лечении?
– Теплее.
– Тебя поймали?
– Что-то вроде этого.
– Как?
– Дерьмо случается.
Слабое объяснение не прояснило мои перспективы, но эмоций всё же прибавилось. Причем настолько, что мне пришлось присесть на стул.
– Не может быть.
– Может.
Я смотрел не в человеческие глаза, а в зеркало злой и мелочной души. В этом зеркале, как и в обычном зеркале, также не нашлось для меня ответов. Это зеркало тоже молчало. У него была своя секретная жизнь.
– И что они с тобой сделали?
– Хочешь поиздеваться?
– Нет.