– Пап… – я сел на постели. Поглотал немного слезы, потаращил глаза и снова смог говорить. – Ты веришь, что я смогу… ее вернуть?
– Я не верю, – сказал он. – Но ты можешь хотя бы с ней попрощаться. Если успеешь.
С этими словами он взял со стола салфетку – и вытер мне мокрый нос. Приоткрыл дверь на балкон и пустил салфетку по ветру. Та полетела, развертываясь как квадратный белый флажок.
– Я же успел, – закончил он и невесело усмехнулся.
– Па-ап, – я хотел еще о чем-то спросить, но он уже выходил из комнаты. А когда окончательно вышел, сказал из-за двери:
– В общем, я – спать. Только не шуми, пожалуйста, в прихожей.
Мне почему-то стало легче. Теперь я знал, что мне делать. Было и еще одно обстоятельство. Я хорошо помнил, что́ именно отец носит в своей сумке, когда возвращается с ночной смены. И я прихватил эту сумку, когда уходил утром из дома. Как видите, я продолжал вести себя по-дурацки.
На автобусной остановке пахло кислым пивом и окурками. Изредка приезжали и отъезжали желтые автобусы, а также белые маршрутки с расторможенными водителями, но сегодня мы со Стасом не интересовались общественным транспортом, будь то безрельсовый, железнодорожный или воздушный. Стасу было трудновато бегать по эскалаторам. Теперь его ноги немножко отличались одна от другой, он использовал алюминиевую палку и очень этого стеснялся. Кроме того, досмотр багажа не входил в наши планы.
Было десять утра. Мы ждали заранее подписанных попутчиц до Москвы. Те ехали откуда-то с Екатерингофки или из Автово и согласились завернуть к нам на остров. Время от времени Стас поглядывал на карту в приложении. В таких делах я полагался на него.
– Пишут, что сейчас приедут, – сказал он. – Уже в тоннель въезжают.
При этих словах его голос слегка дрогнул. И я понял почему.
– Стас, – сказал я. – Пока не началось. Я тебе по-любому благодарен за компанию.
– Мне, конечно, до жути приятно, – отвечал Стас. – Но только я тебе должен сказать, чтоб ты еще и Кристиночку поблагодарил. Она-то эту вашу сраную передачу смотрела, а я нет.
– Мне даже как-то легче, что ты нет, – сказал я.
– Могу чисто ради тебя пересмотреть на ютубе. Говорят, там много комментариев.
– Не надо.
– И вот Кристина мне говорит: я эту Таню, говорит, сразу узнала. Хотя всего один раз видела. И твой голос сразу узнала. Такой хриплый. Мужественный. Даже молчал, говорит, как-то мужественно.
– Прямо так и сказала?
– Да.
Я несколько секунд борюсь с одним странным чувством: сказать ему правду или нет. Наверно, будет лучше, если я промолчу. Дело вот в чем. Примерно два часа назад, еще утром, Кристиночка написала кое-что мне в мессенджер. А именно:
«Хочешь, встретимся?»
Давно известно, что слово «встречаться» для девчонок вроде Кристины слишком сложное. Оно для них как-то слишком много означает. «Сперва мы дружили, а потом стали встречаться». Ну, вы поняли.
Я мужественно промолчал. Потом подумал и написал:
«Извини, еду в Москву».
О чем я думал в этот скромный промежуток времени – в общем-то, неинтересно.
«Круто», – ответила она. Или что-то в этом роде. И разговор прервался.
Думаю, Стасу не нужно об этом знать. Наверно, так будет благороднее. Впрочем, тут могут быть разные мнения, что вообще такое это благородство. Не берусь судить.
Попутчицы приехали на длинной синей «газели». Я удивился. Но они мастерски, в один прием, развернулись перед остановкой и тормознули прямо напротив нас.
Стекло водителя со скрипом опустилось.
– Парни, это вам до Москвы? – спросили оттуда.
Я раскрыл рот. А Стас кивнул как ни в чем не бывало.
Пока мы шли до «газели», я незаметно придерживал Стаса, чтобы тот не подвернул ногу. Ему недавно сняли гипс, и он привыкал ходить заново.
Попутчиц оказалось больше, чем мы думали. Правда, одна всю дорогу сидела рядом с водителем. Их (включая водителя) совершенно не портила форма сотрудников МЧС. С круглой эмблемой и фамилией, нашитой на груди.
Я забыл сказать: водитель тоже была девушка. Она, посмеиваясь, называла себя шоферкой.
Еще у них была собака Джек. Громадная немецкая овчарка, которая постоянно приседала на задние лапы и принюхивалась.
Принюхиваться было к чему. Все четверо отходили после затянувшегося субботнего вечера. С переходом на воскресенье. Ко всему в их длинной «газели» воняло одновременно и дымом, как на пожаре, застарелым табаком и бензином. Собака Джек временами чихала.
Поглядев на нас, девушки немного похихикали. Но мы быстро перезнакомились.
Сами-то они из Подмосковья, как сказала одна из подруг. Собака Джек тоже оттуда. На уик-энд ездили в Питер проветриться. А теперь возвращаются в Москву, в свое общежитие.
Подумаешь, всего-то восемь часов по платной трассе.
Мы проехались по набережной речки Екатерингофки, вывернули на ЗСД, а затем и на новое скоростное шоссе до Москвы. Там напряглись и выдали километров сто двадцать в час.