За окном пролетали скучные, но милые родные пейзажи: еловые леса, прорубленные по живому, чахлые березовые рощи, луга, извилистые речки, словом, вот это все, – высоко над нами по небу плыли из Петербурга в Москву равнодушные белые тучи, а от мелькания высоченных фонарных мачт иногда казалось, будто мы находимся в центре велосипедного колеса размером со всю вселенную.
Стас не оценил сложности этих образов. Он просто уснул на часок-другой.
Возле Твери мы встали на заправку. Достали из багажника (я удивился) изрядную упаковку пива. Спать больше не хотелось.
Вторая часть пути прошла под старый Rammstein и натужный вой мотора. Я сидел бок о бок с одной эмчеэсницей, потолще, а Стас напротив, с худенькой. Та болтала без умолку. Истории из ее жизни были трогательными, но слегка однообразными. Тогда Стас вдруг решился и рассказал свою историю. Кратко упомянул сборную по плаванию, которая поедет на чемпионат без него. Задрал штанины и показал послеоперационные швы на ногах. Он изо всех сил делал вид, что ему все равно.
Худенькая девушка расчувствовалась.
Когда она гладила Стаса по коленке, он только вскидывал челку и жмурился.
Сразу скажу для любопытных, что нашим соседкам было уже лет по двадцать пять. Возможно, по этой причине мы просто пили с ними пиво и играли в карты. Иногда из-за пива останавливались на пару минут на обочине, хоть это и не разрешалось правилами дорожного движения. Девицы очень ловко перелезали через двойной отбойник и углублялись в лес. Мы поступали проще.
Что интересно: на платной дороге нас не проверяли, а вот на кривой после Химок стопанули даже два раза. Девица спереди показывала удостоверение, и мы двигались дальше. Моя кожаная сумка мирно лежала под сиденьем. Один инспектор сунулся было в салон, внимательно посмотрел на собаку Джека и захлопнул дверь.
Перед самой Москвой «газель» вдруг притормозила у обочины.
– И все же, парни, куда вы едете? – спросила эмчеэсница, что сидела спереди. Надо сказать, она была еще постарше тех двух, как по возрасту, так и по званию. Я оценил и ее мальчишескую стрижку.
Вот только к прямому вопросу я не был готов.
– Так, по делам, – сказал я. А Стас вообще промолчал.
Эмчеэсница обернулась ко мне всем корпусом, даже спинка сиденья хрустнула.
– А мы вот с девочками вчера полночи телик смотрели. Передачу с Колпакидисом. Кое-кто даже всплакнул. Но не я. Так вот я теперь сижу, слушаю вас и что-то себе соображаю. А, Денис? Я правильно соображаю?
– Нет, – сказал я.
– А точнее?
– Нет.
– А я вот думаю, что правильно. Я хорошо запоминаю голоса. Твой узнать легко. Плюс твой друг, который хромает. Слишком много совпадений, и имена, и обстоятельства. И потом, едете налегке. В сумке оружие. Не удивляйся, у меня привычка такая – все проверять.
– Это пока мы выходили? – спросил Стас.
– Именно. Вот и Джек в курсе. Джек, нюхай…
Пес потянулся носом в направлении моей сумки. И чихнул.
Я только усмехнулся:
– Арестуете теперь?
– Кстати, это вариант, – сказала толстенькая соседка. – Начальник части премию выпишет. Два террориста – две тысячи. Ну чего, старший лейтенант, задержим их?
Старший лейтенант только головой покачала.
– Пойми правильно, – сказала мне она. – Мне эти все ваши лавстори – по фиолетовому барабану. Кого ты там едешь прессовать, мне тоже все равно. Хочу только предупредить. Оружием не пользуйся. Тупо сядешь.
– А чем пользоваться?
– Мозгами. Хитростью. Языком.
Я удивился.
Худенькая сказала Стасу задумчиво:
– А я вчера так ревела, пока смотрела. Вот бы, думаю, у них все получилось. Сделают Тане глаза, и Дениска к ней вернется. Бывает же иногда так, чтобы всем хорошо?
Она ласково положила руку ему на плечо. Но Стас опустил голову и неловко пошевелил кедами.
– Не в этой жизни, – сказал он.
Тут я вдруг подумал, что зря не рассказал ему про Кристинку. Стас был чем-то похож на эту добрую эмчеэсницу. Он так же искал любовь и вечно ошибался адресом. У этих двоих точно могло бы получиться.
Тем временем «газель» снова тронулась. Скоро за окнами потянулись серые громады Замкадья. Это означало, что мы почти добрались до цели.
– Теперь летим в «Космос», – сказал Стас, глядя в ноут.
Было уже часов девять вечера, когда мы со Стасом добрались до гостиницы. Поднялись по широким ступеням. Проникли в номер. Наскоро приняли душ, причем Стас постарался обойтись без моей помощи, но потом все же сдался.
– Вот д-дерьмо, – говорил он, сидя беспомощно на полу в душевой кабине. – Копыта скользят. Как корова на льду.
Когда понадобилось вылезать, я держал его под руку и он прижимался ко мне голым мокрым боком. Со стороны, наверно, это выглядело потешно, но мне было, в общем, наплевать.
– А ты женись на эмчеэснице, – подсказал я. – Чрезвычайные ситуации – это про них.
– Я подумаю, – пообещал он.
Сидя на широкой кровати, он улыбался. Из-под белого гостиничного халата торчали его ноги с искромсанными ступнями. Это выглядело не то чтобы страшно, скорей непривычно. Я же помнил, как было раньше. Помнил футбол в школе. Как кидались в раздевалке потными носками. Ну и все такое в этом роде.