– Мы же сочиним тебе свежую легенду. Ну, скажем, ты потеряла родителей в автокатастрофе на зимней заснеженной трассе. Помнишь старый клип – «Нас не догонят»?
– Помню, – неожиданно ответила Таня. – Я видела его по телевизору. Когда… еще видела.
Тимур даже не притормозил:
– Вот именно! Там же ты потеряла и зрение. Удар… двухнедельная кома… амнезия… в идеале, конечно, тебе нужно будет сменить и имя. Временно, конечно, временно! Вот, например, чудное имя – Анастасия. Принцесса с золотыми волосами! Это будет гораздо перспективнее в контексте шоу-бизнеса. Что скажешь?
– По-моему, все это глупости, – сказала Таня.
– Ты мыслишь не теми категориями. Речь идет о контракте на круглую сумму. Деньги не бывают глупыми, они бывают большими или маленькими. Эти – большие.
– Я понимаю…
– Не понимаешь. Ты получишь уже не какие-то там тридцать тысяч. Твой гонорар будет куда больше. Во много раз больше. На Востоке денег не считают. Тебе сопутствует удача, моя принцесса. Ну а я… буду всегда рад немного помочь. Как это случилось вчера.
– То есть? – спросила Таня. – Вы помогли мне выиграть?
– Ну… как бы тебе сказать… Выигрыш – это одно. Деньги – совсем другое. Это мир взрослых, Таня. Можно выиграть и ничего не получить. Можно вообще не играть, но оказаться первым на раздаче.
– А кто решает?
– Я. Как справедливо подметил вчера твой друг. Об этом не говорят вслух, но в нашем проекте все решаю я. Говоря очень упрощенно, я могу разогнать счетчик. Могу затормозить. Дело даже не только в программах дозвона. Дело в людях, которые сидят по ту сторону экрана. Русские зрители очень предсказуемы. Иногда им даже не надо врать, они сами сделают вранье из ничего.
– Люди жалеют людей, – сказала Таня тихо.
– Ой ли? Кажется, так у вас в России говорят? Мне всегда казалось, что это про нефть. Так вот я тебе сейчас объясню. Вера, надежда, любовь – помнишь? Люди жалеют людей, только когда они уверены, что тем хреново. Намного хреновей, чем им самим. Они верят и надеются, что это именно так. И еще они любят себя, когда кого-то жалеют. Да, тебя пожалели именно по этой причине. Но… стоило мне щелкнуть пальцами, и я бы обрушил твой рейтинг до нуля.
– Как?
– Легко. Сказал бы зрителям, что ты спишь сразу с двумя парнями.
Я рванулся на выход, но Стас схватил меня за штаны.
– Тише, тише, – зашипел он. – Щас самая мякотка пойдет. Он только, сука, разоткровенничался.
Я впился глазами в Танино лицо. Она даже покраснела от ярости:
– Да-а… теперь я понимаю, что такое это ваше телевидение. Никуда я с вами не поеду, ни в какие Эмираты. Отдайте мне мои деньги, как положено по договору. Мне больше от вас ничего не надо.
– Не говори чушь, – посоветовал Тимур негромко, но убедительно. – Чтобы тебе было понятнее, повторю еще раз: ты очень понравилась нашему владельцу. Ты могла что-то слышать о нем в новостях – это известный человек. Скромный постсоветский миллиардер. Много занимается благотворительностью. Хотя наш балаганчик для него – развлечение, на самом деле у него другой бизнес. Какой – тебе знать ни к чему, но живет он в Дубае, на собственном острове. Он хочет видеть тебя там. Говоря совсем откровенно, он хочет тебя купить. Теперь все ясно?
– Купить? – возмутилась Таня. – Для чего?
– Ты совсем ничего не понимаешь? Да любая из твоих ровесниц уже пять минут визжала бы от восторга, не задавая никаких вопросов. Тебя может оправдать только то, что ты… как ты совершенно верно подметила… не видишь в жизни радости.
– Вот именно, – сказала Таня, и ее голос дрожал от злости. – Мне нужна только операция, и как можно быстрее. Я не хочу вас слушать. Сейчас я встану и уйду.
– Ну попробуй, – усмехнулся Тимур. – Теперь я скажу: «Не верю!»
– Я ухожу, – повторила Таня и встала из-за стола, оглядываясь беспомощно. Тимур и вовсе рассмеялся:
– Так нечестно! А где же прощальный поцелуйчик? Примерно такой, как вчера… после эфира… помнишь?
– Что-о?
Это закричал я, а не Таня. Стас навалился на мои плечи, не давая мне выйти, и даже таксист оглянулся и сказал:
– Да пусти его. Пусть пойдет того козла убьет, э?
– С-сидеть, – процедил Стас. – Нам не убивать надо. Нам деньги надо.
Тимур издевался. Я видел это по его гребаному затылку. Даже его уши глумливо шевелились.
– Вот видишь, ты осталась, – сказал он. – И все же я тебя не понимаю. Что за двойные стандарты? Почему твой юный друг получил то же самое бесплатно, а взрослые успешные люди должны еще придумывать какие-то эксклюзивные причины? Разве это справедливо, милая моя Танечка? Ведь я могу сыграть в твоей судьбе куда большую роль, чем этот мальчишка… при всех его достоинствах… кажется, на проекте ты с этим не спорила. И потом, я ведь чертовски благороден. Когда мне наскучит… эта благотворительность… ты сможешь вернуться к своему Денису. Я даже настаиваю на этом.
Все это время Таня стояла, держась руками за столик. Мне показалось, что она сейчас перевернет его на Тимура, вместе со всеми тарелками. Но она сдержалась.
– Вы чертов сутенер, – сказала она с ненавистью. – Сутенер и абьюзер. Мы с мамой найдем юристов. Подадим на вас в суд. На вас и на ваших хозяев.