И все, все хирурги клиники должны быть свои, не пришлые, понимающие и одобряющие политику профессора. А если нет – скатертью дорога… Кадры, как это ни одиозно, решают всё! Аркадий Маркович вполне отчётливо увидел себя во главе обхода. Зрелище было настолько впечатляющим и приятным, что Самарцев мысленно себе поаплодировал.
«Во всяком случае, вопрос дачи был бы решён в одно мгновение, – диалектически соединил он свои дневные мысли с утренними. – Да и со студентками общаться стало бы намного проще и приятнее»…
Да, чёрт побери, приятнее, но как надавить на Тихомирова? Старик ведь сам не уйдёт, пока не подтолкнёшь. Если бы не его член-коррство! В институте нужные люди есть, и сам ректор хотел бы видеть именно А.М. во главе кафедры госпитальной хирургии. Но институтскому руководству Тихомиров не по зубам. Попросить его освободить кресло в ректорате никто не решится. Тут реально помочь мог бы только Горком партии. А именно – товарищ Назаренко, курирующий медицину и образование. Только это и есть та достаточно влиятельная организация, куда Всеволода Викентьевича могли бы вызвать и убедительно побеседовать – мол, мы все ценим и уважаем ваши большие заслуги, но не пора ли дать дорогу молодым. Причём, вас же никто не выгоняет. Можно остаться на кафедре профессором-консультантом, раз в месяц делать обходы, чёрт с ними пока. А кресло освободить.
Горком, кстати, мог бы разрешить и статью в местную газету в виде интервью с новым зав.кафедрой. И фото во всю страницу! Выходов на Горком у Самарцева не было, и он знал только одного человека в К…, который мог бы посодействовать ему.
Этот человек был Егор Петрович Горевалов, отец Петра Горевалова, управляющий к… ским отделением Госбанка СССР. В городе все знали его как «Егорпетровича», которого никто не никогда не называл по фамилии. Тот очень хотел видеть сына хирургом и лично просил Аркадия Марковича «заняться Петькой».
– Если вопросы, проблемы – смело обращайтесь, – разрешил он тогда. – Я надеюсь на наше долговременное сотрудничество. Я, знаете ли, банковский работник – дебет, кредит. Ничего не возникает из ничего. Слышали про инвестиции? Сын по моим стопам не пошёл. Может, и правильно. Сын-хирург – никак не привыкну к этой мысли. Вроде только ещё вчера со школьным портфелем бегал. Н-да… Я в этом вопросе всецело рассчитываю на вас, Аркадий Маркович. А вы можете рассчитывать на меня. Баланс, так сказать.
Из всех людей, которые встречались Самарцеву, Егор Петрович был, пожалуй, самым важным. Сама судьба свела их, и нужно было напрячь все силы, чтобы помочь Петру встать на ноги. Младший Горевалов сразу понравился Самарцеву тем, что хорошо понимал суть и специфику работы в хирургии. Теоретическая подготовка у него прихрамывала, но чувствовалась и хватка, и воля. Натаскать его было бы вопросом времени. Вот, уже один аппендицит он под руководством Аркадия Марковича сделал.
Это был солдат из воинской части. Воинского госпиталя в К… не было, и военнослужащие обращались в горбольницы на общих основаниях. Случай был прост в диагностическом и лечебном отношениях, технических трудностей не предвиделось. Оперировал Пётр, Аркадий Маркович ассистировал. Шли под местной анестезией. Пётр, конечно, волновался избыточно – ещё бы, первая операция, нервничал, суетился и терял зря энергию и время. Солдатик тоже попался какой-то психический, кричал почём зря на одной ноте. Чёрт знает, как таких в армию берут. Пришлось звать анестезиолога, давать наркоз. После этого пошло веселее – всё же верно, что больной не должен присутствовать на собственной операции. Ну, сделали. Хоть и заняла операция почти два часа, хоть и наложил Пётр кисетный шов плохо, Аркадий Маркович взял и сам это сделал, но первый блин всегда комом.
Горевалов был очень горд собой и повёз Самарцева отмечать в «Витязь». В центральном городском ресторане Аркадий Маркович был в жизни всего-то раза четыре. Сидел всё время в общем зале с компаниями и думал, что знает «Витязь» хорошо. Оказалось, он очень сильно отстал от жизни. Несмотря на то, что свободных мест не было, что к дверям ресторана стояла длиннющая очередь, Петра там хорошо знали и впустили без всякой очереди. Встретила их сама метрдотель Нинэла Авенировна – представительная сорокалетняя женщина в отличном вечернем платье, со множеством золотых цепочек на шее и запястьях, провела куда-то за портьеры. Там, оказывается, был ряд отдельных залов, с отдельными входами и обслуживанием. Интересно…
Хирургов посадили в довольно уютный кабинетик с обстановкой, которая напоминала купеческие трактиры в фильмах про Сибирь и революцию, начали угощать. Аркадий Маркович и не представлял себе, что где-то в городе в таком изобилии имеется и икра красная, и икра чёрная, и шашлык по-карски, и расстегаи, и осетринка, и виноград, и мандарины. Питья на выбор была масса – и «Посольская», и «Экстра», и вина, и портвейны, и армянский пятизвёздочный коньяк. Самарцев, разумеется, остановился на коньяке.
