Самарцев начал медленно, но потом всё быстрее и размашистее. Надя помогала ему навстречу. Очень быстро они приноровились друг к другу. Она крепко обняла Аркадия, ища своими губами его губы; но он, всё сильнее задыхаясь, приподнялся на руках, непременно желая взглянуть ещё и туда, в то самое место, где их тела то соприкасались, то расходились. Этого зрелища мужчина не выдержал – весь вздрогнув крупно, он изо всех сил вжался в Надю. Всё его возбуждение, достигнув крайней точки, ритмичными толчками уходило в неё, заставляя девушку тихонько постанывать. С последней каплей, перешедшей из его внутренности в неё, Самарцев почувствовал небывалое успокоение и умиротворение. Он осторожно переместился вбок от неё и заботливо начал укрывать обоих одеялом, скомкавшимся в самых ногах.
«Не очень ли мы громко? Конечно, хорошо, что нет соседей, но при желании подслушать под дверью можно. Особенно, если кто-то видел её, когда шла сюда. Разве нельзя без этих звуковых эффектов? Ведь чёрт знает что могут подумать»…
Надя, что-то вздохнув не то облегчённо, не то огорчённо, открыла глаза, соскользнула с кровати и неслышно не то пробежала, не то пролетела в душ. Аркадий Маркович устроился поудобнее, ощущая во всём теле необыкновенную лёгкость.
«Хорошо, что мы сюда приехали, – пришёл он к выводу. – Замечательная она девушка»…
За окном бился ветер, в душевой успокаивающе журчала вода, за окном понемногу сгущались сумерки, и в номере становилось всё уютнее и уютнее. Самарцев закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущению счастья. Вернулась Надя. Аркадий крепко обхватил её горячее, влажное ещё тело, и, целуя в лицо, начал приговаривать – какая она хорошая, как чудесно ему с ней, как он сам молодеет и не узнаёт себя совершенно. Надя, нежась в его руках, отвечала, что очень рада, что ему понравилось, и что вот эта штучка (она легонько сжала «штучку» в своём кулачке, отчего он тут же вздрогнул) очень хорошо работает, потом хихикая и не выпуская «штучки», отстранилась, и, приподнявшись на локте, взглянула насмешливо.
– Впрочем, я ведь испортила тебе прогулку, прости. Ещё не поздно.
– Только одиночки-неудачники выходят в такую погоду – обдумывать свои одиночные и неудачные мысли…
– Но ты о чём-то думал? Во всяком случае, вид у тебя был озабоченный, когда я вошла. Что-то случилось?
– Что может случиться в доме отдыха? – удивился Самарцев.
Он изо всех сил старался делать вид, что ничего не происходит, но Надя начала легонько поглаживать и потряхивать «штучку», и скрывать волнение становилось всё труднее.
– А думать, размышлять – это у меня постоянно. Работа такая. Во вторник же у меня апробация нового метода. Не обращай внимания, – он постарался тактично освободиться, но его держали крепко.
– Ты всё об этой апробации думаешь?
– Наоборот, стараюсь выбросить из головы. О каких новых методах можно думать, находясь в обществе такой красивой девушки?
Аркадий внезапно вновь ощутил себя во всеоружии. Не прошло и получаса после того, как они осуществили полную близость, а ему же снова хотелось её повторить. Ай да девочка… Он приподнялся, собираясь занять нужную позицию и попытался переместить Надю, но она высвободилась, села на кровати и пристально посмотрела на мужчину. В комнате уже стало почти темно, и взгляд показался глубоким, серьёзным и испытывающим.
– А я и правда красивая?
–Очень!
– А ведь ты мне ещё толком не видел. Вот, смотри…
Прежде чем Самарцев успел возразить, она протянула руку и включила ночник. Он зажмурился было – пятнадцатисвечовый свет показался очень резким и ярким, а когда открыл глаза, Берестова уже стояла рядом с кроватью и медленно, томно двигалась всем телом. Внизу как раз заиграла музыка, и она двигалась под эту музыку. Движения были очень нескромные. Самарцев, растянув рот в улыбку, несколько раз хлопнул в ладоши.
– Браво, очень красиво. А теперь гаси свет и лезь сюда.
Надя ещё несколько раз переступила с ноги на ногу, сделала неописуемое движение бёдрами и передней брюшной стенкой, одно из тех, которыми столь богат индийский танец живота, и вскочила на маленький столик.
– Ты чудесно сложена, Надя…
– Ещё бы. А я – сексуальная?
– Гм… более чем.
– Что ж, проверим…
Девушка сошла со столика, приблизилась, откинула одеяло и села в уголке кровати на пятки, как йога. Тело её в косом свете ночника покрылось притягательной тенью и полутенью, а глаза, казалось, зажглись изнутри. Аркадий вновь попытался притянуть её к себе и возобновить сцену, но Надя решительно повалила его на спину. Почему-то она оказалась сильнее Самарцева, и очень властной. Её губы коснулись его губ, потом скользнули вдоль грудины куда-то вниз, туда, где в полную силу налилась «штучка». На секунду Надя помедлила там, и он ощутил острый приступ паники при одной мысли о том, что сейчас будет. Он едва-едва не вскочил с кровати, но
