Мединститут полностью

Обстановка становилась всё непринуждённее.

Разведчик Витя, наевшись и наскучив обществом старших, ушёл к себе в комнату, где начал клеить какую-то модель, так как остро запахло ацетоном. Григорий Иванович на радостях пил за двоих и очень быстро набрался. Когда пошли курить на кухню, он уже называл Антона на «ты», хлопал по плечам, к каждому слову прибавлял «блянахуй» и не очень внятно сообщил, что «Нинка» – не бесприданница, что в случае замужества она получает квартиру бабушки, хорошую двухкомнатную квартиру в центре, на Героев Сталинграда, в двух шагах от Танка. Антон выслушал несколько принуждённо. Потом был чай с тортом «Наполеон», который тоже готовила Нина. Хоть Булгаков наелся так, что едва не лопался, торт был настолько вкусен и нежен, что он и его скушал порядочно, едва ли не половину листа.

Уходил он от Краснокутских в десятом часу. Только таёжный клещ, выпивающий за раз крови в 5-6 раз больше своего веса, понял бы состояние будущего хирурга. Чтобы завязать шнурки ботинок, пришлось сесть на любезно принесённую хлопотливой Валентиной Степановной табуретку. Провожаемый всем семейством, Антон, наконец, покинул кв.№ 70, обещая зайти снова в самом ближайшем будущем. Чтобы «растрястись», пошёл пешком. На желудке было тяжело, на сердце легко.

«А что? И женюсь… – думалось ему сонно, сытно, спокойно. – Вот, кажется, и всё… как просто всё оказалось. Нужно, наконец, решаться…»

Что мы знаем о себе? Утром ты зол на весь мир, дико похмелен и находишься во власти одиночества и отчаяния. Кажется, нет в природе силы, способной примирить тебя с действительностью и заставить захотеть жить. Грядущие лет 200-300 не предвещают абсолютно ничего хорошего. Ходишь и напеваешь себе «я устал пить чай, я устал пить вино, я забыл все слова, кроме слова «гавно»…» А всего через несколько часов ты шагаешь по проспекту довольный жизнью настолько же, насколько утром был во власти отрицания. Ты сыт, ты покоен, ты – женишься.

«Ко всему подлец человек привыкает»! Но почему же «подлец»? Что такое человек? В чём его проклятье, в чём благословение? В чём сила, в чём слабость? Счастье и несчастье? Что мы знаем о себе?

Год в Советском Союзе начинался с 1 января.

Начало года было всегда событием радостным и обновляющим. К нему долго готовились – строчили отчёты, рапортовали о трудовых успехах, сдавали «объекты». Артисты театра и кино начинали репетировать новогодние номера ещё с осени. Телевидение было загружено сверх меры, снимая очередной «Голубой огонёк» и пару новых позднесредневековых комедий с Боярским, Тереховой и Караченцовым. Новогодние праздники выливались в недельную, а то и двухнедельную пьянку. Несмотря на суровое Постановление «О дальнейших мерах по борьбе…», пить в Новый год собирались все, причём пить всерьёз и надолго. Никто не верил, что в эти святые дни трезвые активисты проявят свою назойливую активность.

Всем ещё слишком помнился знаменитый фильм Рязанова, где герой, напившись до потери пульса 31 декабря, попадает из Москвы в Ленинград и испытывает массу невероятных и приятных приключений. Фильм полюбили все, хотя его в последние годы совсем не показывали. Он являлся как бы полуофициальной индульгенцией. В Новогодние праздники обычный советский человек получал хороший заряд бодрости и оптимизма, после которого жизнь какое-то время казалась терпимой и вполне сносной. Месяца полтора даже сохранялась иллюзия, что идём всё же верной дорогой, дорогой от героического прошлого к светлому будущему, в полном соответствии с Единственно Верным Учением.