Вскоре между парнем и девушкой началась обычная в таких случаях сцена – Антон оказался сидящим рядышком на кровати, и Нина, как ни отстранялась, оказалась в пределах досягаемости его рук, сделавшихся большими, тёплыми и очень настойчивыми. Оказавшись в них, было невозможно не подчиниться воздействию этих рук, позволяя им проникнуть всюду, всюду. Однако Краснокутская удивительно умела выскальзывать из попыток объятий, не делая даже особых усилий, весело смеясь при этом. «Захват» Антону никак не удавался. У девушки было много того, за что чертовски хотелось подержаться и ухватиться, но она вся точно маслом была смазана. Такое свойство редко встречается даже у спортсменов-борцов.
Раздосадованный полной неудачей после многоминутной возни – никакой коматозной покорности Ниночка сегодня не обнаруживала – Булгаков всё же изловчился прижать её к спинке кровати, стащить жакетик и чмокнуть в щёчку. Но Нина снова вывернулась и оказалась вдруг на противоположном конце кровати, одевая жакет обратно.
– Доктор, держите себя в руках, – упрекнула она, поправляя выбившиеся волосы.
– Не могу,– произнёс тоже красный как рак и растрепанный как воронье гнездо Антон, снова придвигаясь и охватывая периметр Ниночки, – ты так хороша, так соблазнительна… это выше меня. Ну будь же хорошей девочкой…
Этот раз ему несколько поддались, и парню удалось крепко и надёжно ухватить свою девушку. Губы его прошлись по пылающим как костёр щекам, ища её губы. Сердце Антона Булгакова начало биться как язык Царь-колокола, и ему показалось, что победа близка. Этот раз он ни за что бы не выпустил Краснокутскую. Но от него ничего не зависело. Тоненько пискнув что-то, Ниночка вдруг неожиданно легко высвободилась и тут же оказалась на стуле.
Антон полулежал на кровати, тяжело дыша и смотря воспалённым взглядом на то, как она снова берёт сигарету. Причёска и одежда Нины были в том живописном беспорядке, который невероятно идёт любой женщине. Он выдохнул в потолок и лёг поудобнее. Гостья курила на стуле, подтянув ноги под подбородок. Молчали. Докурив, Нина затушила окурок о дно той консервной банки, которая в этот раз служила пепельницей комнаты. Застегнула пуговку на блузке, обошла вокруг стола и села на кровать к Антону. Он отвернулся. Она робко погладила его по руке. Булгаков не отреагировал. Она погладила его по голове.
– Ну ты чего – обиделся? – виновато спросила она. – Эй, ну повернись. О боже, как всё запущено… Антон! Ну и лежи- Федул губы надул. Это невежливо перед дамой…
– Ты зачем пришла? – не выдержал он и повернулся, зло смотря на незванную гостью. – Пионерские штучки демонстрировать? Найди любителя.
Как видим, эгоист уже забыл о стопке тщательно поглаженного белья.
– А ты кто – профессионал? Не все такие, между прочим.
– Какие «такие»?
– Опытные… Кто сначала спит, потом знакомится. Я не какая-нибудь уличная…
– Домашняя, что ли?
– Ну, я ведь это… – Ниночка затруднилась в подборе нужного слова. – Мадмуазель…
Антон поджал губы. Несмотря на идеалистичность своих взглядов, он не считал последнее качество главным достоинством девушки. Булгаков переспал где-то с двумя десятками в возрасте от 16 до 25, но ни разу не встретил «мадмуазели». Первый половой акт и дефлорацию он и событием не считал, никогда не интересовался подробностями свершившегося с девушкой в далёком прошлом, исчезновение девственности относил к моменту полового созревания, и любую старшеклассницу априорно воспринимал только как «порево». Дальше этого, как видим, его фантазия не шла.
«А не врёт»? – очень внимательно посмотрел он на Краснокутскую. Та ответила ему столь чистым и столь смущённым взглядом, что стало ясно – нет, не врёт.
– Ну и что мне с тобой теперь делать? – спросил он, приподнимаясь и спуская с кровати ноги.
– Не знаю, – ответила та, отворачиваясь и пытаясь вдавить вовнутрь выступающие слёзы. – Выгони…
Вид её стал столь жалкий, что суровое сердце Булгакова дрогнуло. Ему живо вспомнился вчерашний фильм.
– Ну, будет тебе, – проговорил он, отечески приобнимая плачущую «мадмуазель» за плечи.– Легко сказать – выгони…
Нина всхлипнула и прижалась к его груди. Антона обдало нежностью.
– Ниночка… – прошептал он, и без труда нашёл её губы.
Поцелуй получился долгий, взаимный и серьёзнейший. Краснокутская обнаружила не столько умение, сколько полную готовность следовать за старшим. Антон уже собирался воспользоваться моментом и перемещался ниже, когда вдруг открылась дверь.
Нина ойкнула и мгновенно очутилась за шкафом, а в дверях показался сконфуженный Миша Богомолов в верхней одежде и с двумя полными сумками.
– Открыто было, – извиняющеся сказал он, в нерешительности останавливаясь на пороге. – Я тогда сумки оставлю и пойду к Терентьеву зайду. Надо взять у него учебник по физике…
