– Если тебя так волнует вопрос с твоей покойной бабушкой, то нужно поднять историю болезни, ознакомиться, прочитать протокол операции. Только тогда можно будет ответить – и то это будет лишь моё мнение – оправданы ли были действия оперирующего хирурга. Если хочешь, это можно устроить…
– Что толку поднимать историю?– возразила Надя. – Естественно, там всё написано как надо, и ничего между строк ты не прочтёшь. Нет, я совсем не об этом. Умершая больше года назад бабушка волнует меня сейчас не с практической, а так сказать, с теоретической точки зрения. Вот вошли в живот, вот нашли опухоль. Где критерии того, что она неоперабельна?
– То есть? – прищурился Самарцев. – У вас же была кафедра онкологии на пятом курсе? Там и должны были рассказывать про критерии операбельности и неоперабельности.
– Это всё относительно, – махнула рукой Надя, – они и сами так говорят. Все эти критерии меняются каждый год параллельно прогрессу хирургии, анестезиологии и реаниматологии. В каждом онкоотделении, в каждом диспансере свои критерии.
– Нет, не говори отсебятины, – сердито возразил мужчина. – Отличия есть, безусловно, и критерии не являются статической величиной, но все они на данный момент утверждены Минздравом. А любое их изменение оформляется документально и доводится до сведения всех заинтересованных лиц,– парировал он, вовлекаясь в спор. – Это серьёзное, юридическое дело. Кстати, касается не только онкологии, но и всех разделов хирургии. Никто не отрицает прогресса и развития, но в каждый конкретный момент все действия оперирующего хирурга строго регламентированы!
– Как? – непритворно удивилась Берестова. – Неужели это возможно – тем или иным способом ограничить хирурга в операционной? Мне наоборот казалось, что именно в этой специальности есть простор для творчества, что каждый случай неповторим и уникален. Что именно в самостоятельности действий заключается вся романтика этой профессии. Что, например, может найтись другой хирург, который посчитает опухоль операбельной, рискнёт её удалить, спася человека от неминуемой смерти, несмотря ни на какие критерии…
Самарцев раздражённо фыркнул, помимо воли втягиваясь в какой-то дурацкий, непрофессиональный диспут, и терпеливо, доходчиво объяснил этой наивной студентке, что именно потому, что хирургия – серьёзное и ответственное дело, от которого зачастую зависит сама жизнь пациента, именно поэтому это не романтическая поэзия, как представляют себе многие безответственные товарищи, а сплошная проза, в которой выверен и предначертан каждый шаг. Что даже работа минёра, ошибающегося один раз, намного менее ответственна и сложна…
– Так получается, что оперировать может любой? – вставила Надя сразу, как только А.М. сделал паузу. – Стало быть, от личности хирурга ничего не зависит?
Преподаватель, которого начал уже не на шутку раздражать этот нелепый разговор неизвестно о чём, пристально взглянул на Надю, и, стараясь не сбиться на менторский тон, снова терпеливо объяснил, что увлечение личностными качествами, которое столь явно проглядывает в ней, в целом свойственно буржуазному обществу, в котором эту личность формируют прежде всего, деньги.
– На самом же деле, исход и операции, и лечения, зависит не от каких-то индивидуальных, точнее, индивидуалистических… даже индивидуалистских… свойств хирурга, а в первую голову, от того, молод доктор или опытен, грамотен он или нет, имеет ли он учёную степень или не имеет. Я догадываюсь, откуда ветер дует. Опять ломоносовщина?
– Ну извини. Виктор Иванович – столь яркая, столь обаятельная личность, что…
– Заезжий столичный шарлатан, и ничего более! Я его уже не первый год знаю. Авантюрист, искатель приключений… Диву даёшься, как притягательно он действует на молодёжь. Вот и первый результат общения с ним, с суперменом от хирургии. Ставить под сомнение существующий порядок вещей – это, знаешь ли… – Самарцев аккуратно высморкался в платочек и закончил мысль. – А вообще современная хирургия – не порождение одного гениального ума, а плод коллективных усилий. Времена корифеев-основателей: Бильрота, Пирогова, Кохера, Юдина давно ушли в прошлое. Не умаляя заслуг этих людей, скажу, что я – сторонник коллективного творчества, сплава молодости и опыта, так сказать. Впрочем, вопросы деонтологии в нашей специальности – сложные вопросы. В них поначалу трудно разобраться. Видишь внешнее, наносное, и лишь с годами приучаешься зрить в корень. Это я на тот случай, если у тебя остались какие-либо неясности, – добавил Самарцев.
Он всё же увлёкся и сам не заметил, как они снова оказались у реки. Воронья стая, кружившая над голыми полями, куда-то исчезла, и небо начало ощутимо темнеть. – Впрочем, стоит ли тебе ломать голову над нашими проблемами. Я думаю, что в акушерстве их никак не меньше. Или ты выбираешь гинекологию?
