— Я этого не знал.
— Ты как ребенок, Павлик. Тебе просто никто не сказал, что это невозможно. Было невозможно. Все, что с тобой связано, обрастает сюрпризами. Кстати, о сюрпризах…
Ирия отпустила виверну.
— А ты жесток, Патрик. Мог бы ее и простить. Я никогда не видела Санару такой несчастной.
— Я не держу на нее зла. Но видеть не могу. Мне тяжело находиться рядом.
— М-да, характер у нее… мерзкий?
— Скорее сложный, — поправил я.
— Точно. Но Санара не желает тебе зла и искренне сожалеет о содеянном. Мне можешь верить. У нее редкий талант отталкивать от себя людей. Привыкла полагаться только на себя. Не терпит чужой воли. Порой, она чувствует, что виновата, но также искренне не понимает, где. Ты породил в ее душе целый ряд противоречий. Однако, это полезный урок для нее.
— Не желает зла? Сейчас, возможно. Вы ведь знаете, что у Санары есть скрытый дар?
— Чувствовать ложь? Конечно знаю. А при чем тут это?
— Если бы Санара просто встала напротив и спросила: Патрик, ты верен мне? Патрик, ты хочешь отжать у меня Дастан? Патрик, ты жаждешь власти? Она бы без труда узнала все, что нужно. Но нужно ей было не это. Она захотела меня сломать! А для начала унизить…
Я сделал, что мог. Если Дастану суждено выстоять, то он выстоит. Альянс мог устранить меня в любой момент, поэтому Рауф знает все тонкости плана.
— Резонно. Хотя убить тебя теперь не так просто. Я не осуждаю, Патрик, просто размышляю. У Санары был шанс. Я тебя поняла.
— Что дальше?
— О, жизнь скучной не будет, это я тебе обещаю! Эта сторона Сарнала покажется тебе более родной, что ли? Здесь меня почитают все. Я практически живу тут, хожу пешком, завтракаю в тавернах, общаюсь… выпиваю иногда. Могу почувствовать себя обычным человеком, так сказать. И мне это нравится до определенной степени. По эту сторону границы я гораздо сильнее. Возможно, мы будем видеться чаще. В любом случае, я за тобой пригляжу.
— Мне радоваться?
— Твой сарказм не уместен, Патрик. А скажи-ка дружок, что тебя так рассмешило в моем письме? Разве я не твоя любимая Богиня?
— Гм. Если подумать, то, наверное… да?
— Что значит «наверное»⁉ — она всплеснула руками. — Ну-ка, скажи это в слух. Да так, чтобы я поверила!
— Что?
— Что я — твоя любимая Богиня, олух. Давай, давай, я не шучу!
Похоже она и правда не шутила. Говорят, боги на редкость тщеславны. Впрочем, лишь Ирия помогала мне больше всех. Почему бы не потешить ее самолюбие? Я вспомнил, как училка русского языка и литературы настойчиво вдалбливала мне в голову основы выразительной речи. Кто б знал, что пригодится.
— Ирия… — я сделал Вахтанговскую паузу. — Моя любимая Богиня!
— Ох ты ж, не постеснялся? Почти искренне! Аж мурашки по спине… Сестриц сейчас точно передернуло. Ладно, сойдет, — она довольно заулыбалась.
— Так что с виверной?
— А ничего, пусть живет. Убивать чужих фамильяров тяжкий грех. Кто станет верить Богам, если они нарушат свои же законы? Посмотрим. Она уже достаточно умна, а станет еще мудрее. Главное корми ее чаще, чтобы не озверела.
В небе послышался шум винтов.
— Так, это за тобой! — Богиня чмокнула меня в щечку словно заботливая матушка. — А мне пора. Свидимся!
— Ирия, можно одну просьбу?
— Просьбу? — она вздернула бровь. — Ну попробуй.
— Если у Ксандра будет благословение богини ремесел, шансы Дастана вырастут. Он это заслужил.
— Что ж… твоя правда. Я поговорю с сестрицей о справедливости…
Она растворилась в воздухе в привычной манере. Растаяла без следа, едва закончив фразу. Странно, но сегодня она была весела. Будь Ирия только Богиней любви и справедливости, я бы не переживал. А вот когда радуется Богиня войны, становится жутковато.
Солнце еще только коснулось верхушек деревьев. В багряных лучах рассвета, сквозь облака, поблескивая черными бортами уверенно снижался корабль. Я бы назвал его фрегатом. Военное судно среднего измещения, хорошо вооруженное, по здешним меркам, приспособленное для посадки на грунт. В отличие от кораблей адмирала Гроера, оно не имело катера сопровождения.
Заложив небольшой вираж, судно опустилось метрах в ста от заставы и медленно, по инерции, достигло ворот. Носовая часть корабля раскрылась, как на советских десантных кораблях, и на грунт, вместо привычного трапа, опустилась аппарель. Тис и Каори к тому времени тоже проснулись и вышли во двор, пытаясь продрать глаза. Отродья встали за моей спиной.
Офицер в черном мундире, с накрахмаленным воротничком, с опаской поглядывая на виверну, дождался сопровождающих и направился прямиком к нам. Но обратился он не ко мне.
— Ваше высочество, госпожа Нантири?
— Ну я — Нантири. Что с того?
— Мне приказано доставить вас в Солус…
Разговор с Натали был недолгим. Почему капитан называет ее высочеством, осталось загадкой. Впрочем, если госпожа Тша — глава совета, то ее дочь вполне заслуживает такого обращения. Так мне показалось. Отвесив отродью глубокий поклон, офицер, наконец, обратился ко мне. Ни в первом не во втором случае чести он не отдал. Впрочем, мы люди гражданские, он, наверное, не обязан.
— Патрик Георг Бремер?
— Я вместо него.
