На пару секунд я замер, но не потому, что запаниковал, а потому, что хотел спокойно оценить ситуацию и избрать оптимальную тактику. Долго размышлять не понадобилось. Раз Галина осталась у пульта и направляла «Прогресс», проблема вырисовывалась сама собой. Яков пытался покинуть «Терешкову».
Будто мы были в Звездном городке.
Автоматической защиты, блокирующей открытие, на том люке не было. Предполагалось, что его открывают по веской причине – выпустить воздух, ликвидировать возгорание.
Через модуль я протиснулся в проход, потом в следующий модуль. Сигнализация резала мне слух. Если Яков решил, что корабль на Земле, то наверняка не подумал о декомпрессии. Он и скафандр надеть не подумал. Просто решил выйти, и все.
Я добрался до красного шкафчика с изображением молнии, отодвинул прочные задвижки и приготовился увидеть три тазера в защитной фольге.
Тазеров не было – только обрывки фольги и поролоновые гнезда, в которых лежали электрошокеры.
– Мать твою! – выругался я, сообразив, что Яков меня опередил. Против всех правил, он открыл шкафчик (это разрешено только в чрезвычайной ситуации) и забрал оружие.
Я протиснулся в следующий проход, до крови ободрав руку, и повернулся на девяносто градусов, чтобы добраться до узкого тоннеля, ведущего к люку номер 3.
Вон он, Яков, в конце тоннеля. Прислонившись к стене, он поворачивал желтое колесо, отпирающее блокировочное устройство. Повернет – и надо лишь дернуть ручку, чтобы люк разблокировался. Внешнее давление мгновенно распахнет его, и нас обоих засосет в космос задолго до того, как перегородки загерметизируются, защищая корабль. В каком направлении сейчас движется «Терешкова»? Что ждет нас с Яковом – долгий полет к Солнцу или бесславно короткий к Матрешке?
– Яков, пожалуйста, не открывай люк! – взмолился я.
Не отрываясь от колеса, он обернулся:
– Бесполезно, Дмитрий! Вам, может, невдомек, но я все понял! Мы не в космосе, не рядом с Матрешкой. Это лишь тренировка, очередная симуляция.
«А если подстроиться под его логику?» – подумал я, а вслух сказал:
– Так давай доведем симуляцию до конца.
– Ты что, не понимаешь? Это же проверка на бдительность. Они выясняют, замечаем ли мы необычные вещи.
Ссадина на руке кровоточила, алые капли превращались в бусинки. Я поднес рану к губам, чтобы отсосать кровь.
– Например, невесомость. Как симулировать невесомость, Дмитрий? – Яков убрал одну руку с колеса и похлопал себя по загривку. – Дело в имплантатах. Они влияют на внутреннее ухо, создавая иллюзию полета.
– Там маяк ГЛОНАСС. С его помощью отыщут и заберут наши тела, если мы не вернемся в плотные слои атмосферы.
– Так нам сказали. – Яков продолжал крутить колесо.
– Если откроешь люк, тебе конец. Ты убьешь меня – и Галину, наверное, тоже.
– Послушай! – настойчиво проговорил Яков. – Все это неправда. Мы в Звездном городке, дружище, мы в России. Цель этого упражнения – оценить нашу внимательность, нашу способность видеть сквозь иллюзорные конструкции. Выбраться с корабля – вот конечная цель операции.
Вескими аргументами я не добился бы ровным счетом ничего. Я резко дернулся в сторону люка, надеясь одолеть Якова в наступательном порыве. Но он оказался быстрее. Раз – Яков вытащил из кармана тазер и выстрелил гарпунами-электродами, которые вонзились мне в грудь. Прежде на меня так не нападали, поэтому к боли я совершенно не был готов. Боль превратила меня в сгусток огня, как букашку, скрючившуюся под лупой. Я взвизгнул, прикусил язык, а потом сил не хватало даже на крик. Гарпуны от меня так и не отцепились. Кровь текла изо рта, из руки – я согнулся пополам и потерял контакт с кораблем. Повиснув в воздухе, я увидел, что Яков бросил тазер и с удвоенной силой взялся за колесо. Из-за спины раздался голос Галины:
– Тупой ублюдок!
Не знаю, кого она имела в виду – Якова, пытавшегося сбежать, меня, пытавшегося его остановить, или нас обоих.
Боль от удара током понемногу стихала. Я понял, что могу разговаривать.
– У него тазер… – Мой собственный голос звучал как из дальней дали.
– Прекрасно. У меня тоже.
Галина протиснулась мимо меня, держа в руке что-то тяжелое. Дробно затрещал тазер. Я безвольно плыл по воздуху, пока впереди снова не замаячил люк. Глаза прищурены, зрение расфокусировано, но я увидел, как Яков дергается у металлической крышки. Галина пальнула в него гарпунами, а теперь прижимала к его животу медные проводки, между которыми трепетала голубая искра.
Я вытянул руку и сумел остановиться. Боль стихла почти полностью, зато появились тошнота и сильная дрожь по всему телу.
– Хватит…
Последний тычок – и Галина убрала тазер. Яков не шевелился: он скрючился у люка, потеряв сознание.
– Давай прикончим этого говнюка!
Я вытер кровь с губ:
– Твои чувства мне понятны, но Яков нам нужен, чтобы вернуться домой. Малейшая проблема с двигателем – и…
– Центр управления полетом поможет нам, если что.
– Яков больше такое не выкинет, – заверил я, пробираясь к люку. – Накачаем его успокоительными, обмотаем скотчем и, если понадобится, закроем в одном из модулей. До особых распоряжений с Байконура.
