Галина спрятала в карман свой тазер с гарпунами, болтающимися на гибких проводах. Она начала крутить колесо в другую сторону, поначалу кряхтя от натуги.
– Едва-едва не открыл ведь.
– Ты правильно говорила: за Яковом нужно было следить внимательнее. Я просто не думал, что его болтовня о Звездном городке – это серьезно. То есть настолько серьезно.
– Дмитрий, он конченый придурок. А значит, на этом корабле только два здравомыслящих человека. В лучшем случае.
– Думаешь, Байконур нам поможет?
– Очень надеюсь. Если с «Терешковой» что-то случится, понадобится помощь Якова, а если мы под завязку накачаем его успокоительными, толку от него не будет.
Мы перетащили бесчувственного Якова в основную часть «Терешковой». Я видел, что отключка неглубокая и, если он сейчас очнется, драки не избежать. Вот уже бормотать начал… У меня лоб покрылся испариной. Черт подери, ну за что нам такое?!
– Как по-твоему, что с ним делать? Оставить в каюте?
– Чтобы потом снова шатался по кораблю и пытался выбраться?
– Разве у нас есть варианты?
– Запрем его в орбитальном модуле, – решительно предложила Галина. – Там он будет в безопасности. Заблокируем стыкующий замок с нашей стороны и, пока с Байконура не поступят рекомендации, накачаем успокоительными. Чем дольше он пробудет в отключке, тем лучше. Не хочу, чтобы сумасшедший шнырял по кораблю, пока я веду «Прогресс» через Слой-три.
– А где сейчас «Прогресс»?
Я глубоко дышал, пытаясь сосредоточиться.
– Прикреплен к пластине в Слое-два. Возьму еще несколько проб, отцеплю его, а дальше будет чистое просиживание штанов.
Галина говорила дело и план предлагала хороший. По крайней мере, у меня ничего лучшего не было. Мы перетащили Якова в орбитальный модуль, открыли аптечку и ввели ему успокоительное. Я достал бинт, антисептическую мазь и обработал себе руку. Яков прекратил бормотать и стал безвольным, как огромная тряпичная кукла. Мы привязали его скотчем к гамаку и заперли дверь.
– Он давно меня бесил, – призналась Галина.
Я отхожу от окна Нешиной квартиры. В Звездном городке просыпается замерзшая полужизнь. Снег до сих пор идет, но уже с перерывами. Вот на улицу сворачивает ЗИЛ, и у меня сводит горло. Лимузин останавливается, выпускает пассажира, едет дальше. Мужчина движется по бетонному переходу к одному из ближайших зданий. В руке у него портфель, а в нем может быть что угодно – пистолет, шприц, детектор лжи. Этому мужчине здесь делать нечего.
– Думаете, они вас ищут?
– Я это знаю.
– Так куда вы собираетесь?
«Под снег и на холод, чтобы умереть», – думаю я, но улыбаюсь и вслух не говорю ничего.
– В больнице так невыносимо? Там плохо относятся к вам?
Я возвращаюсь на диван. Неша налила мне еще чаю, и, вопреки ее мнению о моей психике, я воспринимаю это как приглашение задержаться.
– Там работают не монстры и не садисты. Почти все относятся ко мне нормально. Меня считают ценным пациентом, поэтому не бьют и не пытают током. И лекарства дают не для того, чтобы усмирить или наказать. Доктора Кизима вообще можно назвать добрым. Он много разговаривает со мной, старается, чтобы я вспомнил забытые подробности. Толку, увы, мало. Все, что смог, я уже вспомнил. Мой мозг – как сковородка, которую выскребли дочиста.
– Доктор Кизим помог вам сбежать?
– Я задавал себе этот вопрос. Он хотел, чтобы я украл его куртку? Он чувствовал, что я собираюсь сбежать? Наверняка ведь понимал, что без куртки я далеко не уйду.
– А что остальные? Вам разрешали видеться?
Я покачал головой:
– Пока Яков и Галина были живы, нас держали отдельно. И допрашивали отдельно, и осматривали. Мы столько времени провели на одном корабле, а они опасались, что мы повлияем на показания друг друга.
– Получается, судьба ваших коллег вам в точности не известна.
– Мне известно, что оба умерли. Первой – Галина: когда сломалась обшивка ВАЗИМИРа, она облучилась сильнее всех. Якову повезло больше, хотя и ненамного. Пока они были живы, в больнице я их не видел.
– Почему вы облучились меньше других?
– Во-первых, Яков был сумасшедшим. Потом он пошел на поправку – или решил, что лучше быть с нами, чем против нас. Мы выпустили его из модуля, в котором запирали. Случилось это после того, как я и Галина вернулись с Матрешки.
– А потом?
– Потом слегка свихнулся я. Внутри той конструкции… что-то прикоснулось к нам. Прикоснулось и прочно засело в голове. В моей – куда прочнее, чем в Галининой. На обратном пути им пришлось водворить меня в орбитальный модуль.
– Это вас и спасло.
– Когда сломался двигатель, я был дальше всех от него. Закон обратных квадратов. Мне досталась ничтожно малая доза.
– Вы склонны считать их мертвыми даже без доказательств.
– Я верю доктору Кизиму. Я вообще ему доверяю. Причин лгать у него не было. Он рисковал карьерой уже тогда, когда рассказал мне о смерти Якова и Галины. А может, не только карьерой. Он хороший человек.
– Он знал ваших спутников?
