– Поймите одну вещь, – с воинственным видом сказал Якана. – День, когда атомное оружие начнет применяться, настанет. Предоставленные сами себе, мы создадим оружие, чтобы использовать его против наших врагов внизу. Но к тому времени, когда мы добьемся этого, они, вероятнее всего, будут располагать средствами для нанесения ответного удара, а то и атакуют нас первыми. Это значит, что произойдет обмен серией ударов, эскалация вместо одной решающей демонстрации. Дайте нам возможность создать это оружие сейчас, и мы используем его так, чтобы минимизировать потери среди мирного населения. А если откажетесь, на ваших руках будет кровь миллионов погибших.
Мерлин едва не рассмеялся:
– На моих руках будет кровь, если я не покажу вам, как убивать друг друга?
– Вы положили этому начало, – сказала Минла. – Вы дали нам тайные знания об атоме. Неужто вы думали, что мы так глупы и наивны и не придем к очевидному выводу?
– Возможно, я думал, что у вас будет больше здравого смысла. Я надеялся, что вы станете строить атомные ракеты, а не атомные бомбы.
– Это наша планета, Мерлин, а не ваша. Мы получили единственный в своем роде шанс распорядиться ее судьбой. Если хотите помочь, дайте нам средство, чтобы одолеть врага.
– Если я дам его, умрут миллионы людей.
– Если Лекиф не объединится, погибнет целый миллиард. Вы должны это сделать, Мерлин. Либо вы полностью на нашей стороне, либо все мы умрем.
Мерлин закрыл глаза. Ему хотелось хоть на мгновение получить покой, чтобы обдумать варианты действий. В отчаянии он нашел возможный выход, тот, который некогда отверг и к которому теперь решил прибегнуть.
– Покажите военные цели на поверхности, которые вы больше всего желаете уничтожить, – произнес он. – Я разберусь с ними при помощи «Тирана» и кварковых торпед.
– Мы размышляли над тем, чтобы попросить вас о военной помощи, – сказала Минла. – К сожалению, это нам не поможет. Наши враги уже знают о вашем существовании. Трудно было скрыть его, особенно если учесть, как широка шпионская сеть Теневых Земель. Несомненно, ваше оружие произведет на них огромное впечатление. Но они будут знать, что наше влияние на вас незначительно и вы легко можете отказаться атаковать следующую цель. Поэтому из вас не получится эффективного средства устрашения. А вот если они будут знать, что это мы распоряжаемся убийственным оружием… – Минла посмотрела на других представителей Небесных Земель, – то не усомнятся, что мы можем совершить немыслимое.
– Я всерьез начинаю думать, не стоило ли мне приземлиться на поверхность планеты.
– Вы бы сейчас сидели в такой же комнате и вели такой же разговор, – сказала Минла.
– Твоему отцу было бы стыдно за тебя.
Минла посмотрела на Мерлина, как на мусор под своими ногами:
– Мой отец желал добра. Он служил своему народу всем, чем мог. Но ему было хорошо: он знал, что успеет умереть до конца света. А я знаю, что не успею.
Готовясь снова погрузиться в анабиоз, Мерлин остался на борту «Тирана» один, не считая Минлы. С момента его пробуждения миновало восемь неистовых месяцев; развитие технологий шло своим ходом, и Мерлин был уверен, что этого разгона хватит до следующего выхода из сна.
– Когда мы встретимся снова, я буду старше, – сказала Минла. – А вы совсем не постареете, и ваши воспоминания об этом дне будут свежи, словно все произошло вчера. К этому можно привыкнуть?
Мерлин, уже не в первый раз, терпеливо улыбнулся:
– Я родился на планете, которая не очень отличалась от Лекифа, Минла. У нас не было летающих по небу островов и вообще ничего похожего, не было мировых войн, но во многих отношениях мы были очень похожи на вас. Все, что вы видите здесь: корабль, капсула анабиоза, памятные вещички – все это когда-то казалось мне неузнаваемо чуждым. Но я привык. И вы привыкли бы, если бы обладали подобным опытом.
– Что-то я не уверена.
– А я уверен. Двадцать лет назад я встретил очень умную девочку – уж поверьте мне, я встречал немало умных людей. – Мерлин оживился, вспомнив об одной вещи, которую хотел показать Минле. – Тот камешек, который передал мне ваш отец… тот самый, о котором мы говорили сразу после того, как я покинул капсулу…
– Бесполезная штуковина, которую Веретенник отдал отцу, убедив его, что это вещь космического значения?
– Он не был бесполезным для вас. Вы наверняка любили его, иначе не отдали бы его мне в благодарность за цветы.
– Цветы… – задумчиво протянула Минла. – Я почти позабыла о них. Я так привыкла предвкушать их, предвкушать звук вашего голоса, когда вы рассказывали мне истории, которые я не понимала, но которые все равно казались такими выразительными. Вы делали так, что я чувствовала себя особенной, Мерлин. Я бережно хранила эти цветы и, ложась спать, представляла себе те чуждые и прекрасные места, из которых они происходят. Я плакала, когда они увядали, но вы всегда приносили новые.
– Мне нравилось видеть, как ты радуешься им.
– Расскажите мне об этом камне, – помолчав, попросила она.
– Я велел «Тирану» изучить его. На всякий случай – вдруг в нем обнаружится что-то важное, то, чего не заметили ни вы, ни ваш отец.
