– Я начинаю понимать, как все это должно выглядеть для вас, – сказала Минла. – Это худшее, что когда-либо происходило с нами, конец самой нашей истории. Для вас же это всего лишь остановка в пути, случайное приключение. Я уверена, что до нас вы видели сотни планет и увидите еще сотни. Ведь так?
Мерлин сдержался.
– Если бы мне было наплевать на вас, я улетел бы двадцать лет назад.
– Вы чуть не поступили так. Я знаю, как близки вы были к этому. Отец много раз рассказывал об этом – как он обрадовался, когда вы передумали.
– Я поменял точку зрения, – сказал Мерлин. – Со всяким бывает. Отчасти из-за вас, Минла. Если бы вы не попросили Кукушку передать мне этот камешек…
– Я рада, что поступила так, раз это значило для вас так много. – Минла отвела взгляд, и лицо ее стало одновременно и зачарованным и печальным. – Мерлин, пока вы не заснули, сделайте кое-что для меня.
– Что?
– Сделайте мне снова цветы. С планеты, которую я никогда не увижу. И расскажите их историю.
Воздушное судно всепланетного правительства представляло собою глянцевитое серебристое летающее крыло с собственным атомным реактором и шестью двигателями, упрятанными в обтекатели. Минла уже провела Мерлина вниз по винтовой лестнице в смотровой купол, установленный над самой толстой частью крыла. Теперь она коснулась панели из матовой стали, и бронированные пластины разъехались. Сквозь пуленепробиваемое стекло с зеленой тонировкой открывался круговой обзор на вращавшуюся под ними поверхность планеты.
Океан не нес на себе следов войны, но на суше трудно было найти место, которое осталось бы не затронутым. Мерлин увидел развалины больших и маленьких городов; в центре некоторых остались кратеры в километр глубиной. Он увидел затопленные порты, к которым уже тянулись жадные пальцы моря. Он увидел бурые пятна земель, где ничего больше не росло: остались лишь мертвые окаменевшие леса, свидетельствующие, что когда-то здесь обитали живые существа. Обе стороны массово использовали атомное оружие. Но Небесные Земли стали первыми, поэтому на Лекифе это оружие получило особое имя. Из-за облаков в форме гриба, встающего над местом взрыва, его стали называть Цветами Минлы.
Минла указала на новые города, построенные после прекращения огня. Зрелище было гнетущим: квадратные кварталы без всяких изысков, серые многоэтажные здания, совсем одинаковые. Поселения были связаны между собой сетью шоссе, но Мерлин не заметил никаких признаков пассажирских или грузовых перевозок.
– Мы строили без расчета на будущие поколения, – сказала Минла. – Ни одно из этих зданий не простоит дольше пятидесяти лет, бо́льшая их часть опустеет задолго до этого. К тому времени, как они начнут рассыпаться, на Лекифе не останется живых людей.
– Не может быть, чтобы вы планировали забрать с собой всех, – сказал Мерлин.
– А почему, собственно? Сорок лет назад это казалось немыслимым. Но такими же немыслимыми казались и атомная война, и создание единого всепланетного государства. Теперь все это в наших силах. При помощи социального планирования мы можем организовать все так, что численность населения сократится до одной десятой от нынешнего числа. В последние двадцать лет деторождение будет запрещено. И мы начнем перемещать людей в Космические Спальни задолго до этого.
Мерлин видел планы создания Спален, наряду с другими элементами эвакуационной программы Минлы. На орбите вокруг Лекифа уже вращалась небольшая космическая станция, но сотня Спален должна была целиком и полностью затмить ее. Чертежи изображали огромные, заполненные воздухом сферы – каждая должна была вместить в себя сто тысяч эвакуированных. Таким образом, на орбите предлагалось разместить десять миллионов человек. Кроме намеченного заполнения Космических Спален, полным ходом велись работы по созданию тысячи Ковчегов Исхода, которым, собственно, и предстояло унести людей из системы. Ковчеги должны были строиться на орбите, с применением материалов из сырья, добытого в лунной коре. Мерлин уже указал экспертам Минлы, что они могут отыскать в почвенном покрове луны полезный для них изотоп гелия. Этот изотоп позволил бы приводить Ковчеги в движение при помощи термоядерных двигателей старой надежной модели.
– Принудительный контроль над рождаемостью, массовая эвакуация, – поморщившись, сказал Мерлин. – Это потребует жестких мер. А вдруг люди не согласятся с вашей программой?
– Согласятся, – пообещала Минла.
– Даже если для этого придется кого-то расстрелять, для наглядности?
– Миллионы людей уже умерли, Мерлин. Если потребуется еще несколько смертей, чтобы гарантировать эффективное выполнение программы эвакуации, – я полагаю, эту цену стоит заплатить.
– Нельзя так сильно давить на общество. Оно даст сдачи.
– Никакого общества не существует, – возразила Минла.
