Вскоре она велела пилоту понизить скорость до дозвуковой, а потом спуститься и зависнуть над заброшенным, насколько мог судить Мерлин, зданием, торчавшим неподалеку от берега, посреди того, что когда-то, видимо, было большим океанским портом. Летающее крыло опустилось, направив вниз струи двигателей. Пыль и обломки разлетались во все стороны, пока шасси не коснулось выжженной земли и двигатели не заглохли.
– Давайте пройдемся, – сказала Минла. – Я хочу вам кое-что показать. То, что убедит вас в серьезности наших намерений.
– Не уверен, что меня нужно убеждать.
– И все-таки я хочу, чтобы вы это увидели. Вот, держите накидку. – Минла вручила ему на удивление тяжелое одеяние.
– Она что, пропитана свинцом?
– Просто мера предосторожности. Сейчас уровень радиации в этом секторе очень низок.
Они спустились при помощи эскалатора – тот выдвинулся из днища летающего крыла. Их сопровождало подразделение гвардейцев. Вооруженные мужчины шли впереди, водя по земле чем-то вроде металлических половых щеток, за ними двигались Минла с Мерлином. Они шагали по извилистой тропе, через обгоревшие груды щебня и металлических обломков, стараясь не споткнуться о неровности. Пока они спускались, Каллиопа успела зайти, и теперь с моря дул пронизывающий ветер – Мерлина от этого ветра пробрала дрожь. Где-то в отдалении печально завывала сирена – то тише, то громче. Невзирая на заверения Минлы о низком уровне радиоактивности, Мерлин готов был поклясться, что у него уже покалывает кожу. Сквозь редкие, освещенные светом луны облака пробились звезды.
Когда Мерлин наконец-то поднял голову, он увидел, что одинокое здание на самом деле было огромным каменным монументом. Оно поднималось над летающим крылом на сотню метров, уступчатое, как зиккурат, и было украшено лазерной резьбой и гравировкой. Буквы на языке Лекиф-А маршировали громогласными рядами по самой высокой из вертикальных поверхностей. За монументом исчерна-серая вода билась об останки променада. Монумент, вероятно, строился с расчетом на шторма, но хватило бы одного-единственного высокого прилива, чтобы полностью затопить нижние ступени. Интересно, почему народ Минлы не воздвиг его на возвышенности?
– Впечатляет.
– На Лекифе сотня таких монументов, – сказала Минла и поплотнее запахнула плащ. – Мы облицовывали их точильным камнем – можете себе представить? Оказалось, что он прекрасно подходит для памятников, особенно если ты хочешь, чтобы буквы не исчезли под напором столетий.
– Вы построили сто таких штуковин? – переспросил Мерлин.
– Это лишь начало. Когда мы закончим, их будет тысяча. Мы надеемся, что хотя бы один из них уцелеет, когда все мы уйдем и время сотрет остальные следы нашей цивилизации. Прочитать, что там написано?
Мерлин до сих пор не знал местной письменности и не потрудился перед вылетом надеть линзы, которые позволили бы «Тирану» перевести текст.
– Да, пожалуйста.
– Здесь говорится, что некогда на Лекифе жило в мире и гармонии великое человеческое общество. Потом пришло сообщение со звезд, предупреждение о том, что наш мир будет уничтожен огнем нашего солнца или чем-то худшим. Поэтому мы приготовились к тому, чтобы покинуть планету, так долго бывшую нашим домом, и отправиться в темные глубины космоса – на поиски нового дома среди звезд. Когда-нибудь, через тысячи или десятки тысяч лет после нашего ухода, вы, люди, читающие эту надпись, возможно, найдете нас. Делайте на этой планете, что пожелаете, но она остается нашей, и однажды мы снова сделаем ее своим домом.
– Особенно мне понравилось про мир и гармонию.
– История – это то, что мы пишем, а не то, что мы помним. Зачем пятнать историю нашей планеты записями о менее благородных деяниях?
– Вы говорите как истинный лидер, Минла.
В это мгновение один из гвардейцев вскинул винтовку и выпустил очередь трассёров куда-то на среднее расстояние. Что-то зашипело и поспешно скрылось среди развалин.
– Надо уходить, – сказала Минла. – По ночам выходят регрессивы, некоторые из них вооружены.
– Регрессивы?
– Политические диссиденты. Сторонники суицидного культа, предпочитающие умереть вместе с Лекифом, а не сотрудничать ради эвакуации. Это наша проблема, Мерлин, не ваша.
Он слышал истории о регрессивах, но до этого момента считал их слухами. Люди, пережившие войну и не желающие подчиняться железной руке нового всепланетного правительства Минлы. Детали, не вписывающиеся в план. И потому их следовало игнорировать, подавить или низвести до звания недолюдей. Мерлин поплотнее закутался в плащ. Ему отчаянно не хотелось оставаться на поверхности хоть на минуту сверх необходимого. Но когда Минла развернулась и зашагала к ожидающему воздушному судну – лунный свет играл на изящном изгибе единственного огромного крыла, – что-то удержало его на месте.
– Минла… – хрипло произнес он.
Она остановилась и обернулась:
– Что, Мерлин?
– У меня есть кое-что для вас.
Мерлин сунул руку под плащ, достал подарок, который вручила ему Мина, тогда еще девочка. Он держал его при себе много дней, дожидаясь момента, который, как надеялся Мерлин, не настанет никогда.
