Минла нетерпеливо вернулась к нему:
– Я сказала, что нам следует уходить. Что вы хотите мне дать?
Он протянул ей камешек, оправленный в серебро:
– Мне дала это одна маленькая девочка. Кажется, я больше не знаю ее.
Минла посмотрела на камешек, и на ее лице промелькнуло отвращение.
– Это было сорок лет назад.
– Не для меня. Для меня прошло меньше года. Я вижу, как много изменилось с тех пор, как вы подарили мне его.
– Все мы рано или поздно взрослеем, Мерлин.
На мгновение ему показалось, что Минла собирается вернуть камешек ему или, как минимум, сунуть к себе в карман. Но вместо этого Минла уронила его на землю. Мерлин наклонился, чтобы подобрать его, но было поздно. Камешек провалился в темную щель между двумя расколотыми плитами, которыми некогда была вымощена дорога. Мерлин услышал, как он отскочил от чего-то и полетел дальше.
– Он исчез.
– Это всего лишь дурацкий камешек, – сказала Минла. – Не более того. А теперь идемте.
Мерлин двинулся следом за Минлой к освещенному лунным светом летающему крылу, но все же оглянулся на плещущую воду. Что-то вертелось у него в уме: точильный камень, приливы этого моря, сама луна, наконец. Между ними существовала связь, пустячная или важная, которую он упустил.
Мерлин был уверен, что рано или поздно обнаружит ее.
Металлическая трость Минлы гулко постукивала по полу смотровой площадки станции. С момента их последней встречи болезнь или травма успели искалечить женщину. Седеющие волосы, расчесанные на косой пробор, справа спускались почти до воротника. Мерлин не мог точно сказать, что произошло с Минлой: та старательно отворачивалась от него при любом разговоре. Но за дни, минувшие с его пробуждения, он уже слышал о попытках убийства. Судя по всему, некоторые из них почти удались. Минла выглядела более сутулой и хрупкой, чем ему помнилось, как будто все эти двадцать лет работала не разгибаясь.
Она загородила ладонью путь лучу света, открывая обзорные экраны.
– Смотрите, вот наши Космические Спальни, – сказала Минла таким тоном, будто вещала для тысяч зрителей, а не для одного-единственного человека, стоящего всего в нескольких метрах от нее. – Порадуйтесь с нами, Мерлин. Вы тоже причастны к этому.
Сквозь иллюминатор, неспешно вращавшийся вместе с орбитальной станцией, ближайшая Спальня, висевшая в небе, казалась больше самого Лекифа. Оболочка складчатой серой сферы вскоре должна была натянуться, после достижения рабочего давления. Идеально скоординированные роботы устанавливали последние солнечные зеркала. Каждую минуту прилетали и улетали грузовые ракеты. Эвакуированных первой волны уже разместили в полярных загонах.
Пока что было готово двадцать Спален. Оставшиеся восемьдесят предполагалось ввести в строй в течение двух лет. Каждый день сотни атомных ракет поднимались с поверхности Лекифа, неся на себе эвакуируемых – их упаковывали в трюмы с максимально допустимой для людей плотностью, словно трехмерный пазл из плоти и крови – или груз в виде воздуха, воды и заранее изготовленных на заводах деталей новых жилищ. Каждый запуск ракеты добавлял радиоактивности в атмосферу обреченной планеты. Дышать ее воздухом дольше нескольких часов было опасно для жизни, но медленное отравление Лекифа не волновало всепланетное правительство. Остававшиеся на поверхности колонисты, которым предстояло занять прочие, еще не готовые, Спальни, ждали перемещения в герметизированных бункерах – в таких же, если не более спартанских условиях, как и те, что ждали их в космосе. Мерлин предложил предоставить «Тиран» для эвакуации, но каким бы эффективным и быстрым ни был его корабль, это почти не повлияло бы на ход дела.
Конечно, были трудности, и не все шло строго по расписанию. Мерлин радовался прогрессу в некоторых областях, но то, что он наблюдал в других, огорчало его. До того, как Мерлин заснул, местные жители изводили его, желая, чтобы он помог им создать прототипы атомных ракет – очевидно, в надежде, что он волшебным образом справится с преследующими их неудачами. Но Мерлин мог помочь им лишь в ограниченных пределах. Он знал базовые принципы строительства атомных ракет, но не обладал углубленными знаниями, необходимыми для решения конкретных проблем. Эксперты Минлы были разочарованы, а потом впали в уныние. Мерлин пытался объяснить им, что хотя атомные ракеты и примитивны по сравнению с двигателями «Тирана», но это еще не значит, что они просты или что в них нет важных тонкостей.
– Я знаю, как устроен парусный корабль, – сказал он, пытаясь донести свою мысль. – Но это не значит, что я могу сам его построить или показать корабелу, как отточить мастерство.
Они хотели знать, почему Мерлин не может попросту предоставить им технологии, заключенные в «Тиране».
– Мой корабль способен сам себя ремонтировать, – сказал Мерлин, – но не в состоянии делать собственные копии. Это принцип, заложенный в его логическую структуру на самом глубоком уровне.
– Тогда дайте нам чертежи ваших двигателей. Позвольте нам скопировать то, что требуется, – сказали они.
