– Но лишь одним путем, посредством полной и окончательной победы, – возразил Страксер. – А Тактик больше не считал такой исход желательным. Мальчик, грезивший о войне, вырос, принц. Мальчик, обнаруживший у себя то, чего не предусмотрели хирурги.
– Совесть, – сказал Мерлин. – Чувство сожаления.
Мальчик застыл на середине движения. Он повернул голову к двери и бросил изучающий взгляд. Хрупкий мальчик в военной форме, пошитой специально для него.
– Мы тут, – сказал Страксер и успокаивающе поднял руку. – Мы твои друзья. Мерлин уже говорил с тобой, помнишь?
Мальчик, кажется, замялся. Он сердито переставил очередного солдатика.
– Уходите, – сказал он. – Не хочу сегодня никого видеть. Я заставлю эти армии так подраться друг с дружкой, чтобы им никогда больше не захотелось драться.
Мерлин шагнул в комнату первым и осторожно приблизился к мальчику, пробираясь между подразделениями. Это были игрушечные солдатики, но Мерлин вполне мог поверить, что каждая фигурка напрямую соотносится с одним из кораблей – приближающихся к Мундару эскадр или оборонительных сооружений на Мундаре.
– Принц… – Он согнулся и оперся руками о колени. – Вы не должны этого делать. Больше не должны. Я знаю, вы не хотите войны. Просто они заставляли вас играть в одни и те же игры. Ведь правда?
– Когда он не давал военным планировщикам нужных прогнозов, – сказал Страксер, – они пытались принудить его другими способами. Электронным воздействием. Прямой стимуляцией его нервной системы.
– То есть пытками, – уточнил Мерлин.
– Нет, – сказал Баскин. – Этого не может быть. Тактик – это машина. Всего лишь машина.
– Вовсе нет, – возразил Мерлин.
– Я знал, что нужно делать, – сказал Страксер. – Конечно, это долгая игра. Но Тактик всегда был силен в долгих играх. Я дезертировал первым и собрал бандитов здесь, на Мундаре. Лишь после этого мы начали придумывать, как нам забрать Тактика.
– Так, значит, о выкупе речь не шла? – спросил Мерлин.
– Нет, – сказал Страксер. – Это лишь затянуло бы войну. Мы воюем достаточно долго, Мерлин. Пора принять немыслимое – настоящий, длительный мир. Это будет долгий и тяжелый процесс, и им можно управлять лишь с позиции нейтралитета – здесь, вдалеке от воюющих группировок. Он будет зависеть от наших союзников с обеих сторон, хороших людей, готовых рискнуть жизнью, внося крохотные, накапливающиеся изменения под тайным руководством Тактика. Мы были готовы и даже страстно стремились к этому. Мало-помалу мы начали делать великое дело. Признайте, принц Баскин: в последние месяцы удача начала отворачиваться от вас. Это наших рук дело. Мы побеждали. И тут появился Мерлин. – Страксер нацепил на себя маску бесстрастности. – Ни один из прогнозов Тактика не предвидел вас, Мерлин, и того ужасного ущерба, какой вы нанесете нашему делу.
– Я же остановился, разве нет?
– Лишь после того, как Мундар сбил с вас спесь.
Комната вздрогнула. С каменных стен посыпалась пыль. Пара игрушечных солдатиков упала. Мерлин знал, что это означает. «Тиран» отразил в сенсориуме реальную атаку, которой сейчас подвергался Мундар. Собственное кинетическое оружие астероида начало проламывать его поверхностный слой.
– Это долго не протянется, – сказал он.
Кряква подошла к Мерлину и присела на корточки между крепостями и армиями. Коснулась руки мальчика.
– Мы можем помочь тебе, – сказала она и взглянула на Мерлина. – Ведь можем?
– Да, – сказал тот. В голосе его сперва звучало сомнение, потом – растущая убежденность. – Да. Принц Баскин. Настоящий принц. Мальчик, грезивший о войне, а потом переставший. Я тоже в это верю. Нет во Вселенной такого разума, который не мог бы передумать. Вы хотите мира в этой системе? Настоящего, длительного мира, построенного на прощении и примирении, а не на тлеющей веками вражде? И я хочу. И думаю, что вы можете этого добиться, но вам придется солгать. У меня есть корабль. Вы видели, как я вступил в игру. Видели мое оружие, видели, на что оно способно. Вы тоже попортили мне немало крови. Но теперь я могу помочь вам. Помочь сделать правильно. Перестаньте бомбить Мундар, принц. Вы не должны умирать.
– Я же сказал вам: уйдите, – произнес мальчик.
Кряква погладила его по щеке:
– Они делали тебе больно. Очень больно. Но в тебе течет моя кровь, и я не успокоюсь, пока ты не обретешь покой. Но не так. Мерлин прав, принц. Еще осталось время, чтобы творить добро.
– Они не хотят добра, – отозвался мальчик. – Я делал им добро, но им не понравилось.
– Тебе больше не придется волноваться из-за них, – сказал Мерлин, когда комнату снова тряхнуло. – Поверните оружие прочь от Мундара. Сделайте это, принц.
Рука мальчика зависла над деревянными укреплениями. Мерлин догадался, что это, должно быть, условное изображение защитного пояса Мундара. Мальчик указал на участок зубчатой стены. Казалось, он вот-вот передвинет ее.
– Ничего хорошего из этого не выйдет, – произнес он.
– Выйдет, – пообещал Мерлин.
– Вы приманили их слишком близко, – сказал мальчик, широким жестом указав на собравшиеся полки всех цветов и видов. – Раньше они не знали, где я, а вы им показали.
