– Это было бы интересно. Я тут недалеко живу, скоро вернусь, – мужичок радостно затеребил свои усы левой рукой, а правой вырисовывал путаные линии. Он сделал знак директору и отправился за сурдиной.
Когда усач вышел из бара, Ибрагим снов попытался дозвониться до Дани и вновь безуспешно. Ибрагим оторвал глаза от телефона и встретил взгляд директора, всё так же мирно попивающего кофе. Директор наградил его одобряюще-уважительным кивком, и Ибрагим ответил наклоном головы и приложением руки к сердцу, а затем сразу же обратился к бармену:
– Слушайте, а что это за парни приходили? Ваши знакомые?
– Да, это Костян с другом. Местные ребята. А что такое?
– Они нормальные, адекватные?
– В каком смысле?
– Мой друг вышел с ними покурить и пропал. Вот, даже трубку не берёт.
– Не знаю. Нормальные они, обычные.
– А у вас есть номер их, чей-нибудь?
– Не, у меня нет. У Юли спроси. Юля! Иди-ка сюда.
Официантка подошла, прихватив с собой подозрительное выражение лица.
– Слушайте, – начал сразу Ибрагим. – Мой друг вышел с вашими друзьями покурить и пропал. Вон, его столик пустует, и пиво стынет. Вы можете позвонить своим друзьям, узнать, всё ли нормально?
– Как настроение-то у Кости было? – спросила вслед бармен.
– Да, нормальное. Позвонить могу, только вряд ли он возьмёт.
– Почему? – спросил Ибрагим.
– Он не любит отвечать на мои звонки, – желчно усмехнулась Юля.
– Позвоните с моего тогда, – предложил Ибрагим.
– Незнакомые номера тоже не берёт.
– Давайте всё-таки попробуем, пожалуйста. Может, там уже… а я и не в курсе.
– Да ничего там не могло случиться, – сказала бармен. – Ведь так, Юля? Вы же помирились, чего ему чудить?
– Ну да, он был весёлым. Не переживайте, с вашим другом всё хорошо.
– Давайте всё-таки позвоним. Я буду переживать тогда значительно меньше, – настаивал Ибрагим.
– Ладно, ладно, – ответила Юля и стала звонить. Костя трубку не брал. – М-да, понимаешь, что это значит? Теперь мне снова придётся ссориться с ним потому, что он трубку не берёт, – толи шутя, толи серьёзно сказала официантка.
– Зачем же? Вот, попробуйте с моего.
Но и на этот раз Костя не взял трубку.
– Эх, а мы ведь только помирились, – расстроилась Юля.
– Да не надо ему ничего говорить. Не взял, так не взял.
– Да, – задумчиво сказала Юля. – Не переживайте, ладно. Я думаю, с вашим другом всё хорошо.
– Надеюсь, – сказал Ибрагим и пошёл к своему подиуму.
«Неужели она и правда собралась выяснять отношения? – думал Ибрагим. – Она удовольствие, что ли, получает от этого? Хотя, всё возможно. Может, это прелюдия у них такая».
– Я, тут, знаешь… – сбивчиво сказал Гриша, вернувшись на «сцену». – Вот же ситуация. Первый раз такая дикость. По началу-то всё было нормально. Распродавал оборудование с точки своей. Потом его становилось меньше… хотя, нет, его по-прежнему много, но оставшееся барахло никому не нужно. А так, продал сабы за двадцатку, и, вроде, можно не работать месяц. Гитары все свои продал… Оставил себе самую удобную. Зачем? Может, и эта не нужна? Всё же так хорошо начиналось. И было бы всё нормально, если бы я знал, как действовать. Я ведь раньше группу искал, чтобы заказы брать. А надо наоборот: искать заказы, а потом группу собрать, когда работа есть, не проблема. Почему я сразу этого не понял? А ведь мой леспол мог тогда бы уцелеть.
– Надо было самому играть – в одного, – сказал Ибра, а сам думал: «Какой леспол?! Он о гитарах своих жалеет! Реально, наркоман».
– Да ну, – отмахнулся Гриша. – Я так не могу, не привык. Всё время в группах играл. Один на сцене сразу теряюсь. Руки дрожат, в горле ком. А если с кем-то, тогда уже другое дело. Это я уже в своей тарелке. Да-а-а, слушай, ты мне не займёшь тысяч сорок, случайно? Ну, или хотя бы тридцать? Можно будет начать нормально играть: без спешки займёмся и каверами новыми, и авторской программой. Можно даже альбом записать, аппарат есть. Никогда не думал, что из-за каких-то тридцати тысяч, я не смогу альбом записать.
– Думаю, и с тридцатью тысячами мы ничего не запишем. Были бы идеи, давно пробились бы сквозь эту рутину.
– Думаешь, у меня идей мало? Идей вагоны, но рельсы не проложены.
– Какие ещё рельсы?
– Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, едет поезд запоздалый.
– Понятненько.
– Нет, я серьёзно, кроме шуток. Займи тридцатку. Я хоть долги отдам.
– Ты отдашь долгов на тридцать тысяч, взамен чего у тебя появится долг на тридцать тысяч. Ничего не чувствуешь?
– Так это будет долг тебе, а не всяким ЖКХ. К тому же, мы можем договориться с тобой. Скажем, ты год не будешь за точку платить. Итого у тебя экономия двенадцать тысяч в год. Остаётся всего восемнадцать отдать. По полторы тысячи в месяц – ерунда. За год всё и отдам.
– Пока мне будешь отдавать, ещё долгов набежит.
– Этого нельзя сказать наверняка. Лене скоро заплатят. Я халтуру подыщу. Просто не хочу с приставами дел иметь. У меня время – это решающий фактор.
– А ты тратишь его на всякие кабаки…
– Короче, дашь?
– С чего ты вообще решил, что у меня есть столько.
