Этакие глупости могли прийти в голову кому-то там, но только не Сонечке! Что вы! Покорённый обязан был думать о ней круглосуточно и мечтать о новой встрече!
— Заболел? Креветок пережрал? — осенило «заботливую и добрую» деву.
Детективы, посланные с вопросом, вернулись и поведали, что с актёром всё отлично, бодр, здоров, красив и даже не чрезмерно занят — всё в рабочем ритме, не круглосуточно… И да, в Москве.
— Шшшшшто? — шипела Соня, получив весть о сводке здоровья звезды. — Шшшшто он себе позволяет?
Ситуация требовала, просто-таки возопила, о каких-то экстремальных мерах воздействия!
Нет, в самом-то деле, что это ещё за финты такие, а?
— Он что, взял и ЗАБЫЛ обо мне? — догадка, озарившая Сонино сознание, стоила жизни здоровенной, дорогущей и крайне уродливой вазе — творению авангардного художника, и увольнения части персонала, решившего, что ну её, эту заразу … нервы-то дороже.
Худо-бедно успокоившись, Соня приказала детективам следить за всеми перемещениями актёра и принялась разрабатывать новый план.
Что показательно, идея оставить человека в покое даже на горизонте сознания Сонечки не пролетала…
Через несколько дней Сонечке улыбнулась удача — доклад детектива откровенно её порадовал:
— Софья Руслановна, у него съёмки в Останкино, а потом фуршет в «Седьмом небе».
— Вот там-то мы и встретимся! — решила Сонечка, правда, не учла местный колорит…
Соня при полном параде явилась в ресторан, расположенный в Останкинской башне как раз в разгар фуршета. Разумеется, её пытались остановить, вежливо поясняя, что сейчас ресторан закрыт на частное обслуживание, но она предъявила «пропуск» отпечатанный на гербовой бумаге с водяными знаками, перешедший в полное владение одного из официантов, и вплыла в ресторан, ожидая внимание к своей, бесспорно красивой особе.
Однако, трудно ожидать достойной реакции от окружающих, когда они и так окружены красавицами одна другой восхитительнее…
Раздражение Сони, которая конкуренцию не признавала, не переносила, и вообще старалась быть единственной самой-самой, бурлило и пенилось.
Соколовского она увидела сразу же — ещё бы, с его-то ростом и фигурой…
Он стоял у стеклянной стены и со странным выражением лица смотрел в небо.
Изобразить изумление от встречи Соне было просто, а вот дичайшее раздражение от того, что проклятый тип с досадой отвернулся от заоконной пустоты и раздосадовано воззрился на неё, пришлось сдерживать изо всех сил!
— Он меня что? Не узнал?
Соколовскому бы аплодировали все жертвы Калязиновой, кроме, пожалуй, последнего несчастного, по фамилии Игоревский, который ещё питал какие-то иллюзии, наивно надеясь на счастливую семейную жизнь с прекрасной Сонечкой.
Да-да… это был именно её коронный приём — заинтересовать, а потом, при следующей встрече, воззриться на объект с неким недоумением типа: «Мущщщщина, а вы хто? Я вас что-то и не припомню.»
Собственный приём, вывернутый наизнанку, Соня банально не узнала — ей и в голову не пришло, что с ней ТОЖЕ так можно поступить. Вместо этого, она постаралась сдержать гнев и очаровать паразита так, чтобы на сей-то раз он точно не вывернулся!
— А может, оно и к лучшему! — думала Сонечка, изящно прихватив Соколовского за локоть, — Контакт ближе, теперь-то никуда он не денется!
Милая наивность…
— Филипп! — к Соколовскому торопилась прелестная белокурая девушка в сопровождении полной своей противоположности — чернокожего и черноволосого типа. — Помнишь, ты просил тебя с Васей познакомить? Знакомлю! Филипп — это Вася, Вася — это Филипп!
— А! Свет моих очей! Светланочка! — Соколовский раскрыл объятия, нимало не смущаясь висящей на локте Сони.
Правда, как-то так вышло, что ловкая Светочка, моментально сообразившая по стремительному взгляду Соколовского, что вот ЭТА особа явно лишняя, изящно вклинилась между Соней и её жертвой.
— Девушка, вы извините нас, да? — добродушный актёр Вася, который несмотря на свой изумительный характер, в актёрской тусовке знал всё и вся, а уж тем более таких хищных прилипал, довершил начатое подругой и партнёршей-Дездемоной по спектаклю «Отелло».
— Эээээ… вы, кажется, Соня, да? Извините, но мне надо пообщаться с коллегами, — вальяжно кивнул Соне Соколовский, элегантно изобразив, что напрочь забыл её имя.
Троица актёров, оживлённо беседуя, удалилась, оставив Калязинову в полном потрясении стоять у прозрачной стены ресторана.
— Поклонница? — беззвучно уточнила Светочка.
— Хищница, — тем же тоном ответил Соколовский. — Но в пролёте, о чём сама пока не в курсе. Да, Вася! У меня есть для вас интересное предложение!
Соню потряхивало от ярости. Она была готова лично выкинуть проклятого Соколовского из окна.
— Благо тут лететь долго, было бы у него время имя моё вспомнить! — шипела она, спускаясь на лифте из ресторана. Лифт тоже особо не торопился, так что идея мести успела прилететь в голову, расцвести буйным цветом, созреть и внедриться в Сонино сознание. — Ну, всё! Ты у меня попляшешь! Я тебе устрою! А мать тебя просто закопает!
Николай приехал в отцовский дом на берегу озера поздно вечером.
