— Полагаю, что Калязиновой некоторое время будет не до доставания Николая — ею заинтересовалась полиция, журналисты и фанатки Соколовского. Да, хотел предупредить, он пропал, но не волнуйтесь, с ним всё в порядке.
— Пропал, но в порядке? Это оригинально.
— Да он и сам неординарный тип, — хмыкнул Кирилл Харитонович. — Но в любом случае, не переживайте, это его сценарий и он его отыгрывает. Полагаю, что Софья Руслановна крайне пожалеет о том, что к нему полезла.
И она пожалела, да ещё как!
Причём самыми доставучими и неприятными оказались как раз бесчисленные девицы, возомнившие себя поклонницами этого фигляра!
Обычно Николай вовсе не робел в общении с красивыми девушками — напротив. Опыта хватало более чем!
Ещё бы, такой-то цветник вокруг себя собрать…
Только вот, внезапно оказалось, что если девушка тебе самому по-настоящему нравится, то весь предыдущий опыт как-то не срабатывает. Кроме того, расстановка сил напрочь изменилась — так-то он всегда был «королевичем на белом коне», по-хозяйски выбирающим себе развлечение, а теперь?
Теперь сидит напротив как минимум ровня «королевичу». А если по большому счёту, так и выше — уже сама из себя вполне себе самостоятельная и серьёзная царевна. И как теперь быть?
Несмотря на слова мамы, Николай абсолютно не был уверен в том, что он Даше хоть как-то приглянулся, и это тоже было в новинку — неуверенность!
Проклятая неуверенность, которая превратила его в неловкого угрюмца, забившегося в угол и сердито оттуда сверкавшего глазами.
Нет, возможно, он и остался в этом своём «медвежье-рычащем состоянии», только вот кто бы ему это позволил?
Во-первых, Милана привела не только Дашку, раскрасневшуюся от мороза и искрящуюся смущением напополам с решимостью, но и Несси.
— Я её не пустила к Дашиному котёнку — той бы в себя прийти, но Несси-то это не объяснить, так что она страшно расстроена, — с воодушевлением рассказывала Милана, — Коль, можно она с Тохтомышкой поиграет? Принесёшь? И Виня?
— Угу, — светски отозвался Николай, ощущая себя крайне неуютно — этаким неуклюжим носорогом, попавшим на светский приём.
Он, намеренно громко топая, отправился за живностью.
А за его спиной моментально возникло что-то вроде тесного кружка заговорщиц.
Даша отлично ощутила горячий интерес Лидии Андреевны. Но не просто интерес, а щедро приправленный симпатией и этаким радостным дружелюбием.
Что уж и говорить, всё это Дашку чрезвычайно порадовало — да, она и иное, противоположное отношение пережила бы, справилась, но с таким-то несоизмеримо лучше!
Кроме того, она увидела, как в этой семье свекровь общается с невесткой, и облегченно разулыбалась.
— Не просто хорошо, а как с любимой дочкой.
Лидия Андреевна, со своей стороны рассмотрела Дашу, мимолётно оценила «эмоциональный паралич» старшего сыночка, и теперь радостно потирала руки.
— Девочка замечательная, а Коленьке повезло… счастье-то какое! Ой, не спугнуть бы только, и не позволить ему, глупышу моему медвежьему, забиться в свои владимирские леса, закуклиться и там страдать попусту! Ох, как всё это замечательно, только пока хрупко…
Милана, со своей стороны, тоже оценила ситуацию:
— Уууух, как нашего несчастного Коленьку клинит, даже жалко, что Андрею пришлось по делам уехать и он этого не видит! Прямо наслаждался бы — надо же, братец похож на смущенное брёвнышко с глазами и в разговоре принимает участие только междометиями. И как Даша ухитрилась это чудушко рассмотреть? Точно медведище! Зато, Лидочка Андреевна — умница, сразу Дашку оценила и активно работает на сближение!
Так что было неудивительно — стоило только Николаю удалиться, как оставшиеся в гостиной, притянулись друг к другу, как три части единого целого.
Через несколько минут, когда Николай вернулся с Тохтамышкой на руках и Винем в виде стремительного арьергардного таксоотряда, у него возникло ощущение, что он как-то многовато времени отсутствовал — за столом явно сидели абсолютные единомышленницы, буквально искрящиеся взаимной симпатией и активно щебечущие на традиционно-женских скоростях про всё, что попадалось им на ум.
Если бы не живность, пришлось бы Николаю туго — он банально не успевал за этим щебетом. Поэтому, скорее всего, замкнулся бы и постарался как можно скорее уйти в астрал сторонних внутренних рассуждений, как это бывает у мужчин, по недоразумению вляпавшихся в тесный женский кружок.
Вот, вроде, физически-то он тут пребывает, куда ж ему деться? А морально даже не пытается расслышать гудящий вокруг него поток стремительно-непонятно-женских рассуждений, попросту отключившись от разговора, так сказать во избежание перегрева.
