— Разумеется, — машинально подумалось Милане — всё-таки изучение психологии и разговоры с мамой сказывались, — У нас голова иначе работает — ассоциативность мышления, значительно больше нейронных связей между полушариями, то есть способность и думать, и чувствовать одновременно, возможность при проблемах выговориться, скинуть пар этими разговорами — конечно, нам тут проще. В таких ситуациях мы как рыбы в воде, а Николаю только и остаётся что ворчать про себя о своеобразной женской логике, да цепляться за какой-нибудь «мыслительный якорь», чтобы его нашими разговорами не снесло с ума-разума.
Она переглянулась с Лидией Андреевной, осознала, что свекровь, с сочувствием поглядывая на сына, явно думает о том же, и… спустила на пол Несси.
Через пару минут ситуация кардинально изменилась — вокруг стола неслась развесёлая погоня из двух собак и котёнка, причём, путём несложных манипуляций из серии «ловкость рук и никакого мошенничества», Даша оказалась рядом с Николаем.
Сложно думать о том, что ты не нужен девушке, если она не только находится практически вплотную, не просто с удовольствием разговаривает, улыбается тебе, и явно радуется этому общению, но и с радостью ловит прилетевшую к ней на руки Тохтамышку, смеется проделкам развесёлой таксо-пуделиной парочки и вообще РЯДОМ и на одной волне.
— Заработало? — Лидия Андреевна уловила вопросительный взгляд Миланы и ответила утвердительным:
— Похоже на то!
Обмен этакими телепатемами — обычное дело для единомышленниц, впрочем, ни Николай, ни Даша этого не заметили — не до того было.
— Винь вообще-то с кошками ладит, — рассказывал Николай, у которого куда-то испарилось недавнее косноязычие, — У меня дома котовая Орда. Сама посуди — все соседи как сговорились — коты с кличками Мамай, Тимур, Чингиз… да тут ещё и Андрей, братец мой, пошутил — заранее придумал Тохтамышке имя. То есть сначала имя придумалось, а потом к нему котёнок подобрался. Так что, Виню в этой атмосфере весело — только и успевает поворачиваться. Ты что? — удивился он, заметив, что Даша смотрит куда-то ему за спину.
— Ээээ, лучше сам не поворачивайся — Винь под шумок стянул ветчину. Не поворачивайся, я тебя прошу! Он же не себе! Он Несси угощает! Не смущай…
Дашкина рука на его предплечье не просто не дала Николаю спугнуть предприимчивого такса, а ещё и напрочь прогнала все затаившиеся в глубине души сомнения, открыв дорогу чёткой мысли:
— Точно моё! Никому не отдам!
Даша тоже что-то такое осознала, чуть смутилась, руку убрала, и перевела разговор на выбор имени для спасённой белой кошечки:
— Оооо, какие роскошные имена у котов и Тохтамышки, а я вот завязла — как-то ничего в голову не приходит… Хотя, у меня это бывает, у меня моя первая кошка две недели без имени жила, зато потом ещё девятнадцать лет с именем…
Да, конечно, крайне трудно быть королевой своего мира, брать на себя право казнить и миловать… хотя, про милость это конечно, опрометчиво — казнить-казнить, а потом внезапно оказаться в такой наигнуснейшей ситуации!
Для начала, после возвращения из Москвы, Соня дичайшим образом поругалась с матерью.
— Это ты во всём виновата! — не выдержала «королева-Соня». — Чем ты думала, когда этих придурков из полиции вызвала?
— Чтоооо? Что ты там сказала? — у старшей Калязиновой характер-то был ничуть не менее жестким, а вот опыта, расчётливости и хладнокровия не в пример больше! — Ты же сама это всё спровоцировала, даже не побоюсь сказать — спланировала, да ещё смеешь теперь меня винить?
— Смею! — «королевская» натура бурлила и требовала наказать виновных в многочасовом унижении. Ну, не может же быть виноватой королева? Значит, это она — её мать, причина всего этого безобразия.
Нет, в глобальном плане, конечно, всё было из-за проклятого Соколовского, и она его непременно уничтожит! Но сейчас-то его тут нет, а куда девать эмоции?
Правильно — надо найти кого укусить, иначе, можно самой отравиться собственным ядом!
Только вот ошибочка вышла — мать «кусать» умела не хуже!
Через минуту вокруг бушевал дичайший скандал, закончившийся ожидаемой победой более опытного противника.
— Чтобы сидела в коттедже, носа не высовывала, пока адвокаты вопрос не решат! Поняла? — рыкнула мать, с наслаждением выместив раздражение на ни в чём не повинной двери. — Дожили! Повесткой её вызывать будут! И ведь даже не понимает, что натворила!
Грохот захлопнувшейся двери отрезал продолжение материнских высказываний, чему Соня была только рада.
— Ненавижу всё это! От неё мне только не хватало разглагольствования слышать! Заткнись! — прошипела Соня вслед. — Я им всем ещё устрою!
Нет-нет, она была полна решимости осуществить это «устройство», но… события вокруг упорно выстраивались по какому-то непривычному, неправильному с Сониной точки зрения, сценарию.
Во-первых, она была абсолютно чётко убеждена, что Соколовский быстро обнаружится. Ну, куда он мог деться-то? Не испарился же в самом-то деле!
— Явно его выпустил кто-то из обслуги. Подлые твари! Вот я до вас доберусь! — думала Соня. — Выпустили, а перед этим камеры отключили!
