Он схватил меня за волосы и наотмашь ударил сначала по одной щеке, потом по второй. Я знала, что он имел в виду. Когда он злился на меня, он возбуждался. Боль, которую он причинял мне, доводила его почти до пика сексуального наслаждения. Однако стоило мне начать плакать, и его член тут же вяло обвисал, будто сдувшийся воздушный шарик. От этого Денис просто зверел, поэтому уже через полгода брака я поняла: лучше дать ему возбудиться, совершить быстрый половой акт и успокоиться, чем отлынивать от «супружеского долга» благодаря слезам. Слезы – прямая дорога к боли. Бесконечной, вязкой, серо-алой боли.
В тот раз, однако, остановить уже хлынувшие слезы я не смогла.
– Хочешь, чтобы я отпустил тебя? – смеялся он, снова хватая меня за волосы. – Думаешь, за этим я так долго подбирался к тебе?
Я уставилась на него, не понимая. Мое выражение лица развеселило его, и Денис расхохотался, оттолкнув меня с такой силой, что я, повалившись на пол, больно приложилась плечом к деревянной стойке кровати.
– Открою тебе тайну, Таисия, наша первая встреча не была первой.
– Что? – выдохнула я в недоумении.
Денис уселся на кровать и посмотрел на меня сверху вниз.
– Я заметил тебя на остановке месяца за полтора до того происшествия с аварией, – объяснил он. – Тебя трудно было бы не заметить. Красивая девушка с та-кими необыкновенными зелеными глазами, в которых столько безысходности. Знаешь, ты мне напоминала дворняжку. Побитую и никому не нужную собачонку, жаждущую, буквально кричащую о том, как она хочет быть любимой. Как она, черт возьми, хочет служить хозяину. Ты мне понравилась. С того дня я чуть ли не каждый день видел тебя на той остановке. И чем больше смотрел, тем больше мне нравилось, что я видел. – Денис погладил меня по волосам, теперь белым, потому что он считал, что мне исключительно шел блонд. – Навести о тебе справки оказалось нетрудно. Я быстро узнал, как тебя зовут, из какой ты семьи, где учишься. Все мои мысли о тебе, Таисия, оправдались. Ты и правда была брошенным щенком мамаши-шлюхи. Только вот я упустил тот факт, что от шлюхи может родиться только шлюха. – С этими словами он намотал мои волосы на кулак и дернул так, что я оказалась перед ним на коленях. Денис приблизил свое лицо к моему. – Я был уверен, что беру за себя чистую девочку, которая нуждалась в любви и заботе, а ты оказалась такой же потаскухой, как твоя мать. Шлюха! – выплюнул он мне в лицо.
В тот момент мне казалось, что уже нечего терять. Хуже того, что происходило здесь и сейчас, быть не может.
– Ты обманываешь сам себя, Денис. Была бы я девственницей, ты все равно не стал бы полноценным мужчиной. У тебя проблемы, а ты делаешь вид, что в них виновата я.
Его глаза сузились, и он в бешенстве схватил меня за горло. Опрокинув меня на спину, Денис сел сверху и начал душить.
– Неблагодарная маленькая дрянь! Я думал, что вытащу тебя из клоаки, отмою, сделаю настоящей женщиной, а ты… Да ты просто не знаешь, что такое слушаться хозяина, тварь.
– Я не собака, – еле выдавила я из себя, теряя сознание.
Сквозь пелену до меня донесся смех Дениса и его слова:
– Ты не собака, но я научу тебя подчиняться мужу. Раз уж мне нести этот крест, я донесу его до конца.
Он не убил меня ни в тот раз, ни в следующий, ни во все последующие ссоры. Денису казалось, что на его плечи возложена миссия по моему исправлению, будто я была исчадием ада, а ему нужно было во что бы то ни стало меня сломать, перевоспитать, убить во мне любую волю. Я долго не понимала, откуда в нем столько агрессии и фанатичной веры в свою правоту.
Через восемь с половиной месяцев после свадьбы я перестала задаваться вопросами, потому что поняла, что беременна: долгая задержка месячного цикла и все усиливающаяся тошнота по утрам не оставляли никаких сомнений. Теперь у меня было две задачи: сбежать от Дениса и успеть избавиться от ребенка до того, как он найдет меня. Мне было все равно, если, найдя, он меня убьет. Рожать от этого чудовища я не собиралась. Не имела права.
– Отличные пироги. – Степан потянулся то ли за пятым, то ли за шестым пирожком, а я все пыталась отогнать воспоминания, заставляя себя не думать о прошлом и уж тем более не сравнивать, цепляясь за каждую фразу.
– Подгорели. – Я попыталась улыбнуться, но получилось у меня с трудом.
– Ничуть, – возразил Степан.
– Совсем горелые я дома оставила, – призналась я. – Трудно готовить в печи.
– Ну, учитывая, что ты здесь третий день, то ты вполне неплохо справляешься.
Да уж, неплохо! Человек, конечно, ко всему привыкает – уж мне ли не знать, но было бы хорошо, если бы в доставшемся мне доме были удобства посовременнее. С другой стороны, можно считать, что и с домом мне повезло: душ какой-никакой был; канализация была; ведра от колодца таскать не нужно. В других домах в Усть-Манской наверняка и этого не было. А теперь я могла и стиральной машинкой пользоваться, и помыться без марафона по растапливанию бани.
