Я осмотрела кухню, где мы сидели. Какой же у Степана все-таки шикарный дом. Настоящее лесное шале. Однажды мы с Денисом в таком отдыхали, в Австрии. Он учил меня кататься на горных лыжах днем, а вечером зло ругал, браня за мою неуклюжесть и неумение овладеть элементарными навыками. Тот отпуск можно было даже назвать приятным. Не считая морального угнетения, Денис больше никак на меня не давил. Даже ни разу за две недели не ударил.
– У тебя красивый дом, – сказала я Степану.
– Мне он тоже нравится.
– Совсем не похож на деревенские дома.
– Ну, когда можешь позволить себе жить с комфортом, почему бы этого не делать, – хмыкнул он.
– Ты местный? – поинтересовалась я.
– Можно и так сказать.
Его ответ был слишком неопределенным, что не могло не вызвать моего любопытства, и Степан, заметив интерес, вспыхнувший в моих глазах, тут же объяснил:
– Мой отец родом из этих мест. Правда, в молодости он уехал. Отправился на заработки в столицу. Там и осел.
– Значит, ты москвич? – искренне удивилась я.
– Да как сказать. Родился я в Москве, потом родители переехали в Томск. – Он замолчал.
– А как ты здесь оказался? – снова не сдержала я любопытства.
– Здесь дед остался. Отцов отец. В общем, когда родители переехали в Томск – мне тогда лет восемь было, – стали частенько на лето меня сюда, к деду, привозить. Мы с ним вместе на охоту ходили. Привык я здесь. Вот и вернулся окончательно, когда на пенсию ушел.
– На пенсию? – ахнула я, во все глаза уставившись на Степана. – Сколько же тебе лет?
– Что, молодо выгляжу? – засмеялся он. – Да я и не старый, Тая. Мне сорок два.
– Ты военный, – догадалась я. Кажется, именно они выходили на пенсию рано.
– Типа того. Пошел в армию, оказался в спецназе. Там и остался. – Помолчав, он добавил: – А теперь вот здесь.
По коротким предложениям и вмиг погрустневшим глазам я поняла, что Степан не хотел углубляться в тему своей службы и того, почему он так рано оказался не у дел. Видимо, что-то случилось в его прошлом, что заставило его жить в одиночку, считай, в лесу.
– А дедушка твой…
– Умер девять лет назад. Я тогда в горячей точке был, даже не знал, что с дедом беда, – вздохнул Степан. – Узнал уже позже, когда появился шанс домой позвонить. Еле на похороны успел…
– Извини, что разбередила старые раны.
– Да ничего, Тая, любопытствуй. Это лучше, чем молчать. – Он посмотрел мне прямо в глаза. Я смутилась, а Степан продолжил: – Я дом построил этот на месте старого, дедовского. Ну, конечно, уже со всеми удобствами. Септик вкопали, так что и ванная, и туалет здесь как в городе. Хотя и баня есть. Мужики любят баню, – улыбнулся он. – Хочешь посмотреть?
– Баню? – испуганно переспросила я.
– Дом, – рассмеялся Степан.
Я тоже прыснула, сначала осторожно, а потом расхохотавшись от души, но тут же поморщилась – смех отдавался болью в поврежденных ребрах.
– Вообще-то хочу, – сказала я. – Раз уж я буду здесь домработницей, то хотелось бы иметь представление о фронте работы.
– Вот и славно, – кивнул одобрительно Степан. – Я рад, что ты согласилась.
Допив кофе, мы пошли осматривать дом. На первом этаже я уже знала кухню и большую гостиную с камином. Под лестницей была дверь в так называемый охотничий уголок Степана: там он хранил оружие, силки, капканы и все то, что могло понадобиться охотнику. Также здесь была небольшая спальня, к которой примыкала ванная комната.
– Гостевая, – объяснил Степан, кивая на две узкие койки, стоявшие в спальне. – Приезжие обычно ночуют у меня либо накануне вылазки в лес, либо по возвращении, если приходим под ночь. Вообще охотники не часто останавливаются, так что тебе не о чем волноваться. Как правило, это люди богатые, а потому занятые: у них все расписано по дням и часам.
– Понятно, – протянула я, – но, как мы говорили вчера, я не хочу находиться здесь, если у тебя будут приезжие.
– Без проблем. Я буду заранее предупреждать, если график будет меняться и из тайги мы вернемся раньше.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь расположилась просторная гостиная, из которой три двери вели в отдельные спальни, а одна – в большую ванную комнату.
– Великоват дом для одинокого охотника, – заметила я.
– А по-твоему, охотники – неотесанные дикари, живущие в старом срубе? – усмехнулся Степан.
Мне было любопытно, почему Степан жил один. Дом явно был построен не только для того, чтобы принимать в нем других охотников – ведь те могли действительно переночевать и в более простых условиях, – этот дом был построен на века, для семьи, чтобы было просторно и удобно под одной крышей сразу нескольким поколениям. Я украдкой посмотрела на Степана, но спросить не решилась. Не мое это дело, почему он одинок.
– Тут моя спальня, – кивнул Степан на дверь по правую руку. – А эти пустуют.
Он открыл одну из дверей. Запущено. Пыльно. Безжизненно.
– Видимо, придется потрудиться, – сделала вывод я.
– Придется, – согласился он. – Сама понимаешь, что мне, мужику, не очень хочется заниматься уборкой.
– Когда приступать? – спросила я.
