– Когда хочешь. Через две недели, точнее, через десять дней, приедут двое охотников. Мы сразу же уйдем в тайгу дня на четыре. На лося. Потом мы вернемся и будем обрабатывать мясо.
– Мясо?
Я побледнела, почувствовав, как к горлу подступил ком. Степан, видимо, заметил это и тут же добавил:
– Ты не бойся, тебя это никак не коснется. У меня для этого у реки есть отдельный домик. – Он кивнул куда-то, и я поняла, что домик этот находится через проезжую дорогу от его, как раз там, где проходила излучина реки. – Убираю в нем я тоже сам, – добавил Степан.
– Хорошо, – пробормотала я, проводя ладонью по лбу, на котором выступили капельки пота.
Я вспомнила, как однажды мне пришлось вымывать помещение, заляпанное кровью. Тут же представив, как Степан разделывает огромную тушу лося, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Перед глазами все закружилось, и мир померк…
– Твою ж мать! – выругался я, едва успев подхватить Таю прежде, чем она грохнулась в обморок.
Взяв ее на руки, я, будто не у себя дома, бешеным взглядом осмотрелся вокруг. И куда ее теперь? Господи, невесомая-то какая… В тех спальнях пыли по колено, значит, лучше всего в свою. Толкнув ногой дверь, я прошел внутрь и уложил девушку поверх мохнатого покрывала. Я и так на нее смотреть боялся, слово лишнее сказать. Теперь вот это…. Крови она, что ли, боится? Хотя по всему выходило так, что она всего боится.
Когда мне позвонила Любаша и сказала, что нужно помочь одной молодой женщине в бегах, я лишь уточнил, не от ментов ли она приедет у нас прятаться. Получив отрицательный ответ, больше вопросов я задавать не стал. Раз Любаша просит – помогу.
Мысли, от кого может бежать одинокая женщина, в голове возникли сразу; а стоило мне увидеть Таю, ее синяки, шрамы, ее полные страха глаза – и я сразу все понял. Девочке не повезло иметь в мужьях ублюдка, который не гнушался поднимать на нее руку. Мне всегда было сложно понять, почему женщины не уходят из такого брака, почему из года в год продолжают жить с садистами и моральными уродами. Из любви? Из веры, что чудовище превратится в ангела? Из страха?
Я бросил взгляд на лежащую передо мной девушку с разметавшимися по покрывалу длинными волосами: такая маленькая, такая хрупкая, такая красивая… Как хорошо, что она не преступница, бегущая от законников. Как плохо, что сюда ее загнал страх.
Ресницы Таи дрогнули, и она открыла глаза. Наши взгляды встретились.
– Где я? – непонимающе прошептала она и поморщилась: слишком резко попыталась встать, а ребра еще не зажили.
То, что у нее сломано ребро или отбита грудина, я понял сразу, в первый же день, когда она с таким трудом, словно ветхая старуха, забиралась на высокий порог моего внедорожника. Пара наблюдений – и мое предположение стало очевидностью.
– Ты в обморок упала, – мягко сказал я.
– Извини. – Она прикусила губу и отвела глаза.
– Ну вот, снова извиняешься, – с укоризной покачал я головой. – Сколько можно, Тая. Давай помогу сесть.
Я сжал ее ладонь, а второй обхватил за плечи, помогая принять сидячее положение. Тая зажмурилась и тут же ткнулась лбом мне в плечо.
– В глазах потемнело, – понял я. – Сейчас пройдет.
От ее волос приятно пахло горьким кофе и ароматной выпечкой. Сердце вдруг забилось чаще. Тая отстранилась – наваждение ушло.
Она спустила ноги на пол и огляделась по сторонам. До меня только сейчас дошло, что я мог бы положить ее на диван в гостиной, а я, дурак, в спальню ее потащил. Еще не хватало, чтобы Тая подумала, что я маньяк какой-нибудь. Она и так пуганая. Одно неосмотрительное слово – и взбрыкивает.
– Сколько сломанные ребра заживают? – Ее вопрос удивил меня.
– Недели три при хорошем раскладе.
– Это как? – Мы так и сидели рядом на кровати. Тая смотрела вперед, я – на нее.
– Это когда перелом несложный, а человек все время в состоянии покоя.
– Значит, дольше, – вздохнула она.
– Тебя врач осматривал, Тая? – осторожно спросил я.
– Да… Наверное. – Она кивнула на свой забинтованный мизинец. – Я из больницы сбежала.
– Может, стоит показаться врачу? Не хочешь к местному фельдшеру, я в город отвезу, – предложил я.
– Нет. – Она в ужасе взметнула на меня взгляд. – Нет, я сама справлюсь.
– Тогда, если позволишь, я посмотрю. Я кое-что в этом понимаю.
Я поймал ее взгляд, испуганный, недоверчивый, полный страха и желания убежать.
– Ты не врач, – наконец выдавила из себя Тая.
– Я военный и видел немало ран.
Тая будто бы начала обдумывать мое предложение, но страх все же пересилил.
– Нет, – мотнула она головой. – Все скоро заживет.
Значит, боится, а может, стесняется.
Я поднялся с кровати. Тая встала следом.
– Он твой муж? – не поворачиваясь, спросил я.
– Да.
– И давно он тебя бьет?
– Давно… Почти семь лет, – глухо ответила она.
Сколько? Семь лет? Я обернулся и недоверчиво уставился на Таю. И как он ее еще не убил?
– Не спрашивай, почему я не ушла раньше. – Ее глаза вдруг наполнились слезами. Господи, как же я не любил женских слез! – Я не могла. Он… Он не позволял мне и шагу ступить без его ведома.
– Значит, он будет искать?
