Медведица полностью

У калитки каждый вечер я натягивала веревку с банками, а утром убирала их в сторону, боясь, что Степан посчитает меня сумасшедшей, хотя, мне кажется, он видел все. Видел и ни слова не говорил, не осуждал вслух, но кто знает, о чем были его мысли? Я и сама казалась себе чокнутой, но лучше уж так, чем снова попасть в его руки.

Со Степаном мы договорились, что я отправлюсь к нему делать генеральную уборку, как только он уйдет с охотниками в тайгу. Я уже чувствовала себя лучше, а за оставшиеся дни совсем окрепну. Физически. Перестать дергаться от каждого шороха я не могла. Вот и сейчас, лежа в темноте, я прислушивалась к звукам за окном, по которому мерно барабанил затяжной дождь. Он начался с раннего утра и никак не хотел прекращаться. Как хорошо, что с дровами было покончено два дня назад и теперь они не вымокнут. Степан говорил, что к началу ноября выпадет снег, но мне, привыкшей к умеренному московскому климату, здешний октябрь и так казался зимой – столбик термометра в последнюю неделю не превышал отметку в шесть градусов. Надо попросить Степана отвезти меня в город, чтобы купить какой-нибудь теплый пуховик на зиму. И шапку. В прошлый раз, когда мы ездили за продуктами и бытовой техникой, я совсем забыла о необходимости утеплиться. Я уже почти погрузилась в сон, когда какой-то чужеродный звук выдернул меня из сумеречных объятий, заставив распахнуть глаза.

Снаружи раздалось позвякивание алюминиевых банок, веревку с которыми я предусмотрительно растянула перед калиткой прежде, чем отправиться спать. Показалось? Вот! Опять! Я резко села в кровати. От прострелившей боли помутилось перед глазами, и я, не сдержавшись, глухо охнула, тут же зажав себе рот рукой. Я слышала шаги, приблизившиеся по тропинке к дому. Дождь скрадывал их, но меня было не обмануть – кто-то пробрался в мой сад.

Выяснять, кто это и зачем он пришел, я не собиралась. Протянув руку, я схватила со стула штаны и свитер, быстро натянув их на себя. Мне казалось, что кто-то топчется на крыльце. Он не стучит. Не ломится в дом. Он просто стоит там и думает, как поступить дальше: резко ворваться и схватить меня, спящую в кровати, или сделать все по-тихому? Только я не спала! Я уже обулась и, прихватив мобильник, который я тут же поставила в бесшумный режим, вышла в соседнюю спальню. Шкаф тут так и стоял отодвинутым – сил поставить его, как задумывала, напротив двери, у меня пока не было, а Степана я так и не решилась попросить.

Я скользнула в приоткрытую дверь предбанника и подошла к выходу. Дождь, кажется, усилился. Что ж, мне это только на руку. В голове мелькнула глупая мысль: а что, если это Степан зачем-то пришел или Авдеич? Тут же я отогнала ее от себя прочь. Было около часа ночи. В такое время и в такую погоду ни одному, ни другому незачем было идти ко мне.

Приоткрыв дверь наружу ровно настолько, чтобы проскользнуть в щель и не задеть натянутую веревку, я осторожно ступила на крыльцо, прислушиваясь. Теперь, когда я оказалась вне стен дома, мне уже не было так страшно. Нужно дойти по расчищенной тропинке до бани, обогнуть ее, отодвинуть одну планку в штакетнике в сторону – здесь забор был совсем ветхим, и я специально не стала просить Степана чинить его, – и тогда я окажусь в лесу. А дальше – бежать. Бежать без оглядки. К Степану, потому что больше бежать тут было некуда.

Вокруг царил непроглядный мрак – уличных фонарей я ночью не зажигала, как и свет в доме. Поэтому глаза быстро адаптировались к темноте, и я уже различала очертания окружающих предметов. Я, осторожно ступая, сошла с крыльца. Вдруг мне показалось, что из-за угла дома выплыла какая-то тень. Она начала быстро двигаться в мою сторону. Больше не крадясь и не оглядываясь, я бросилась к бане. Без труда отыскала отходящую планку забора и выскочила вон со своего участка. Мой преследователь не отставал, и я слышала его участившееся дыхание.

Я знала, как отсюда, обогнув забор, вырваться на обочину дороги, ведущей в сторону дома Степана. Но что, если и он знал? Что, если он успел разведать местность и теперь знает: вернись он через калитку к дороге и пробеги несколько десятков метров вперед – и он сможет перехватить меня. Неужели за прошедшие почти две недели я так расслабилась, что не заметила, как уже давно на мушке у Дениса, и он просто ждал удобного случая подкрасться ко мне вплотную?

Я бежала, не разбирая дороги. Затянувшие ночное небо тучи не позволяли пробиться свету луны, а фонарей ни у моего дома, ни вдоль проезжей части не было. Заблудиться я не боялась, хоть и едва-едва различала очертания деревьев. Дорогу до дома Степана я хорошо изучила за последнюю неделю, прогуливаясь в ту сторону по несколько раз в день. Зачем я это делала, я и сама не знала, но, видимо, подсознание толкало меня запомнить каждый куст и каждую кочку, чтобы найти путь с закрытыми глазами. И сейчас, пока я неслась по обочине темной дороги, это знание мне пригодилось.