С тех пор муж не прикасался ко мне ни разу. Брезговал, заставив себя уверовать в мою измену. Он не убил меня только потому, что считал: смерть слишком легкое для меня искупление. Он хотел положить свою жизнь на то, чтобы превратить мою в ад. Ему это удалось. Я больше не имела возможности сбежать. И желания такого я не имела, помня, что из-за меня умер, был забит, как бешеное животное, невинный человек.
Почти год Денис не причинял мне физической боли. Может, он сам был шокирован тем, что застрелил Сергея. Может быть, у него были еще какие-то причины. Он лишь каждый день напоминал мне, что убийцей была я, а не он. Я и сама это знала.
Через год муж продолжил свои уроки по моему перевоспитанию. Однако ни один из них не был таким страшным, как тот, который привел к смерти человека и выкидышу.
В доме Таи все было спокойно. Как я и предполагал, никого, кроме Леси, здесь не было прошлой ночью. Калитка заперта изнутри на щеколду. Веревка с алюминиевыми банками болталась в сторонке изодранная. Видимо, Леся, перепрыгнув забор, угодила прямо в это сооружение, запуталась в нем, а позже перегрызла веревку, отцепив самую крайнюю банку.
Я прошел к крыльцу, на котором были четко видны следы собачьих лап. И все. Если предположить, что здесь был человек, который, опять же предположительно, приехал на машине и перелез через невысокий штакетник, окружающий участок Таи, то он, этот человек, все равно запачкал бы обувь, потому что дорожка от калитки до крыльца здесь была вымощена старым камнем, разбитым и потрескавшимся, и в трещинах этих росла трава, а теперь, когда прошел сильный ливень, вымыло землю, собравшуюся липкой грязью на поверхности камня. Пройти здесь и не оставить следов на сухом крыльце, куда не попадал дождь, было невозможно.
Обойдя весь участок и проверив кусты, я убедился, что прав: ни поломанных веток, ни притоптанной земли – ничего.
Вторая дверь была приоткрыта и хлопала время от времени из-за сквозняка. Я оглядел конструкцию из ведра и веревки – она была не потревожена. Заметить ее в темноте было невозможно, тем не менее я все равно прошел в дом, чтобы убедиться, что в нем никого не было.
Заперев дом, я прошел к бане и нашел лазейку в заборе, про которую мне сказала Тая. Здесь отчетливо были видны следы Лесиных когтей. Видимо, собака проводила девушку до этого места, но не нашла отверстие, через которое та выбралась. Преследовать Таю Леся не стала – на уме у нее было другое: она заметила шуршащие банки, и они ей понравились. Не зря же она одну прихватила с собой!
Я уже было направился к автомобилю, когда вспомнил, что Тая просила привезти ей одежду. Снова отперев дом, я прошел в спальню. Здесь, у самой кровати, стояла дорожная сумка. Я знал, для чего она: там наверняка было все самое необходимое на случай, если придется внезапно покинуть дом. Вчера, видимо, слишком перепугавшись, а может, подсознательно веря, что я смогу ей помочь, Тая ее с собой не взяла.
Я открыл шкаф и пробежался глазами по скудным запасам одежды: штаны, футболки, пара толстовок. Было здесь и белье. Обычное, хлопковое, практичное. Все-таки Тая быстро приспосабливается, молодец. Щеголять по тайге в шелке и кружевах вряд ли хорошая идея. Тут же вспомнилась Алина. Та, даже когда лезла за репортажем в самое пекло военных действий, надевала стринги и полупрозрачный бюстгальтер. «Женщина всегда должна быть готова, что ей неожиданно придется раздеться», – говорила она, дерзко смеясь. В те далекие времена мне это казалось страстностью, теперь же – глупостью.
Собрав все, что могло пригодиться в ближайшие несколько дней, я снова запер замок на двери и сел в автомобиль с намерением уговорить Таю пожить у меня ближайшую неделю, пока я буду на охоте. Так будет спокойнее ей. Так будет спокойнее мне.
Вернувшись домой, я обнаружил, что девушка вытащила матрасы с кроватей из двух гостевых спален в гостиную.
– Их нужно на улицу, просушить и проветрить, – сказала Тая, увидев меня.
– Сделаю, – кивнул я. – Я привез твою одежду.
– Спасибо, в ней будет удобнее, – легонько улыбнулась Тая.
Улыбка преображала ее лицо. Она и так была девушкой привлекательной, но по всему видно – запуганной, надломленной. Улыбка же давала понять, какой она могла стать красавицей, если из жизни ее уйдет страх.
– Не слишком ли ты ретиво взялась за дело? – спросил я, заглянув в одну из спален.
Комната сияла чистотой. Шторы отодвинуты в сторону, позволяя солнцу согреть окружающее пространство. Все разложено по полочкам, пыль исчезла, полы блестели влагой. В воздухе разносился приятный аромат лимона. Только кровать стояла разобранной.
– Нужно бы шторы снять и постирать, – сказала Тая, – а то на них пылищи немерено. Я сама хотела, но оказалось, что задирать руки так высоко я не могу – ребра еще болят.
– Будет сделано.
– Тогда я пойду переоденусь.
Следующий час я помогал Тае снимать проклятые шторы – и кто придумал все эти крючки и кольца?! Кто вообще придумал шторы? Тая решила, что лучше будет снять их сразу во всех комнатах, перестирать, высушить и повесить обратно до моего ухода в тайгу.
