Еще до его отъезда мы успели просушить матрасы и повесить обратно постиранные шторы.
Уже с первого дня ко мне закрадывалось подозрение, что Степану не нужна была никакая домработница, потому что дом он держал в чистоте. Да, не идеально, но все же очень чисто. Не считая пустующих спален, все остальные комнаты были хорошо прибраны. Видимо, Степан затеял эту историю с необходимостью иметь помощницу по дому только для того, чтобы у меня была хоть какая-то работа. Однако мы договаривались, что после его возвращения я буду ему готовить, потому что он хоть и умел это делать, но не любил. Я была не против. К тому же я нашла, чем себя занять в этом большом доме: выдраила до блеска все поверхности, вымыла несколько раз полы так, что теперь по ним можно было ходить в белых носках, не запачкав их; оттерла сковороды и кастрюли, так, что в них теперь можно было видеть собственное отражение; разморозила и вымыла холодильник; расставила по полочкам все съестные припасы в большой кладовой. Единственной комнатой, где я не рискнула наводить порядок, был тот чуланчик, в котором Степан держал оружие, но именно это помещение безмерно влекло меня к себе. Что, если взять что-нибудь? Заметит ли Степан? Ружье, например. Мне бы очень пригодилось ружье. Конечно, ничего я не взяла. Меня до сих пор грызло чувство стыда за то, что я украла деньги у той женщины в больнице.
Помимо домашних дел, Степан просил меня отвечать на звонки, если таковые будут. Он оставил мне сотовый, по которому ему звонили клиенты, желающие отправиться на охоту. Как правило, звонили ему с номеров, которые уже были забиты в память мобильного, потому что из года в год на охоту приезжали одни и те же люди; новичков Степан не брал за редким исключением.
За те три дня, что я жила в доме Степана, меня один раз навестил Авдеич, и каждый день прибегала Лида. Первого, видимо, Степан попросил проверить, как я тут, а жена его приходила по собственной инициативе. Наверное, ей и правда было несладко и хорошо досталось от местных кумушек, вот она и искала во мне понимания или дружбы. Я была не против. Каждый раз, когда она приходила, я варила кофе, а Лида выставляла на стол принесенную с собой выпечку. Пока пили кофе, говорила в основном она, рассказывая мне о жизни с мужем-алкоголиком. Я больше слушала, изредка вставляя реплики. Мне ли не знать, что такое жизнь с домашним тираном? Мне не хотелось преуменьшать боль и страдания Лиды, но на фоне того, что мне довелось пережить с Денисом, ее мучения казались не такими страшными. Я лишь радовалась за женщину, что она сумела вырваться из порочного круга пьянства, избиений, прощения. Радовалась я и за себя. Ведь я тоже свободна!
Я снова всмотрелась в пейзаж за окном. В такой снегопад Лида вряд ли придет. Она жила на той стороне реки, машину не водила, а пешком с другого конца деревни до дома Степана очень далеко! Однако в следующую секунду я заметила мелькнувший в залепившем все снегу ее ярко-красный платок. Все-таки пришла моя Красная Шапочка. На душе потеплело, я пошла вниз ставить кофе.
– Все-таки хорошо у Степана, – разомлев, потянулась Лида. – Вон какой дом отгрохал, только вот все один да один.
– А почему он не женат? – не сдержав любопытства, поинтересовалась я.
– Была у него девушка, да бросила его, кажется, другого нашла. Подробностей я не знаю, давно это было, лет десять назад. Он ее как-то привозил, с дедом знакомил. Тогда дом здесь был старый, обычный деревенский сруб. Как мне рассказывал Авдеич, фифе этой городской наши сибирские условия не по душе пришлись. – Лида сделала большой глоток уже подостывшего кофе с молоком и засунула в рот шоколадную конфету. – Вот Степаныч и начал дом возводить. Только фифа эта хвостом вильнула и больше не приехала. А дом Степан достраивал уже потом, после смерти старого деда Федора. Вот кто знатный охотник был. Степаныч-то в него, а вот отец его не увлекся лесной жизнью.
Лида еще долго болтала, рассказывая мне про своего Авдеича, который тоже не любил ходить в тайгу на зверя. У них в Усть-Манской было мало охотников. Издавна здесь лучшими считался род Бережных, то есть прадеды и дед Степана. Были и другие охотники, но их можно было по пальцам одной руки перечесть. Молодежь хоть и не разъезжалась – деревня еще жила, – но все больше стремилась к занятиям более современным и простым.
– Кому охота землю возделывать или на пушного зверя ходить, если кругом все эти компьютеры и интернеты, – деловито критиковала Лида. – Сиди вот себе дома, чай пей да в интернете ваяй какие-нибудь программы или дизайны.
– Так для этого учиться нужно, Лида, – сказала я. – Просто так в этих интернетах, – сымитировала я ее интонацию, – ничего не сделаешь.
Мы обе расхохотались. Отсмеявшись, Лида заявила:
– Знаешь, а мы ведь с Авдеичем решили узаконить наши отношения.
– Правда? Я вас искренне поздравляю! – улыбнулась я.
