– Поздравлять еще рано. В понедельник поеду на развод подавать. Боюсь, этот дурак, мой муженек, что-нибудь учудит… Но Авдеич его вроде припугнул, не должен рыпаться. А как только получу развод, мы с моим Кирюшей подадим заявление.
– Надеюсь, все у вас получится.
Мы с ней чокнулись чашками с кофе и снова рассмеялись.
– Ой, Тая, засиделась я, – вскочила Лида с места, посмотрев на часы, что висели на стене. – Пойду я.
Я выглянула в окно. Снег, кажется, и не думал прекращаться, наоборот, только усилился.
– Снегопад-то какой! – сказала я.
– Завтра не приду, – тоже посмотрев в окно, покачала головой Лида. – Снег не ляжет, тепло еще на улице-то. Сейчас навалит, а завтра все развезет, ни пешком не пройду, ни на велосипеде не проеду. Так что, Тая, приду, как подсохнет, дня через два.
– Тогда, Лида, приходи ко мне, Степан завтра к вечеру должен отвезти своих охотников в Дивнореченск и вернуться домой, а я к себе уйду.
– Здесь-то лучше. – Она обвела взглядом просторную гостиную.
– Лучше, – согласилась я, – но это дом Степана.
– Ага, Степана… – Лида как-то загадочно взглянула на меня, но ничего не сказала.
Я проводила ее до двери.
– Ну, если что, звони, – кивнула она на прощание.
– Конечно.
У крыльца ее встретила Леся, которая уже наигралась первым снегом и теперь, видимо, ждала, когда он прекратится, чтобы можно было полноценно погулять по окрестностям.
Когда фигура Лиды скрылась за деревьями и стеной снегопада, я вернулась в дом и начала убирать со стола.
Степан звонил мне вчера, сказал, что у бизнесмена, который взял охотничий тур, изменились планы и ему нужно будет срочно возвращаться в город, а потому Степан не будет завозить охотников в свой речной домик, где он обычно занимался разделкой туш, отвезет их сразу в Дивнореченск, погрузит вместе с добычей на частный самолет и вернется в Усть-Манскую.
В голове мелькали обрывки разговора с Лидой. Значит, Степан строил такой хороший просторный дом для своей возлюбленной, но она предала его. Когда это было? Десять лет назад? Неужто он до сих пор не забыл ту девушку? Неужто любил так сильно, что ни одна другая женщина не залечила эту рану? Однолюб?
– Не твое это дело, Тая, почему этот человек один, – говорила я самой себе. – Был бы не один, не смогла бы ты так полагаться на его помощь.
Что ж мне теперь, радоваться чужому одиночеству? Нет, я не радовалась, но мысль, что сердце Степана болит от раны, нанесенной той женщиной, накрепко засела в голове. Не могла я понять, как можно было так подло поступить с этим мужчиной. Я, конечно, не очень хорошо его знала, но не мог он быть плохим, иначе я бы заметила червоточину. В Денисе вот давным-давно не увидела, но тогда я была слишком молода, слишком наивна, слишком хотела поверить в счастье. Пелена с глаз спала быстро, вернее, ее безжалостно содрали, растерзав на тысячи лоскутов. Я быстро умнела, быстро училась, но окончательно все иллюзии относительно людей рассеялись в тот день в подвале, когда мне пришлось отмывать его от крови по моей вине забитого до смерти мужчины. Тогда я как бы застыла в вакууме, лишилась всех чувств, всех эмоций. Наверное, поэтому и смогла так долго протянуть. Зато с тех пор люди передо мной представали в их истинном обличье. Меня больше не могли обмануть ни восхищенные взгляды знакомых Дениса, которых мы встречали на приемах и светских раутах, ни заверения в дружбе их жен. Мне казалось, я видела их насквозь: вот этот маститый бизнесмен сыплет словами любви в адрес своей жены, а сам смотрит на красивых женщин так, что было ясно – на жену ему плевать; вот эта юная пассия известного бизнесмена щебечет от восторга при каждой шутке своего возлюбленного, а сама думает: какой же ты старый идиот; этот наверняка бьет жену – у нее затравленный взгляд; эта с ума сходит от любви к мужу и терпит все его измены. Казалось, в окружении Дениса не было ни одного хорошего человека, ни одной искренней пары. Наверное, и не могло быть. Разве можно быть в дружеских отношениях с человеком, который держит жену в подвале; с человеком, который собственноручно убил молодого парня? Они, конечно, не могли этого знать. Я быстро заметила, что у Дениса не было близких друзей. Его уважали как бизнесмена, но опасались. Может, он и в деловой жизни играл так же грязно?
Встревожили меня не только мысли о прошлом Степана, которые каким-то чудным образом переплелись с воспоминаниями о собственном прошлом. Взволновали меня и слова Лиды о том, что она собирается подавать на развод. Как бы мне тоже хотелось вот так запросто пойти в загс, подать заявление на расторжение брака и через месяц оказаться свободной. В моем случае это было невозможным. Во-первых, Денис никогда не дал бы мне развода, а во-вторых, явись я в суд, из него меня бы наверняка увезли в багажнике автомобиля.
Снег и правда не лег. К утру он сменился дождем, который смыл только что нанесенный покров, а когда прекратился, то все вокруг превратилось в мерзкое месиво из земли, воды, снега и осыпавшихся сосновых и еловых иголок.
