Медведица полностью

Заставив себя успокоиться, я на цыпочках подошла к окну. Заснеженный двор заливал лунный свет. Чуть ближе прислонившись к окну, я попыталась рассмотреть калитку и ведущую от нее дорожку. К своему ужасу, я увидела, что калитка распахнута. Даже не распахнута, а будто вырвана – как-то криво она торчала, уткнувшись ребром в снег. Значит, не ошиблась Леся. Значит, не зря я проснулась. Но если там чужак, тогда почему Леся просто рычит? Я знала, что она не любила незнакомцев и при приближении человека поднимала несусветный лай. Когда на прошлой неделе к нам забрели охотники, у которых сломалась машина, Леся почуяла их еще до того, как они подошли к калитке, и начала громко гавкать. Это случилось днем, и я, хоть и испугалась, но заставила себя поверить, что с Лесей под боком мне не страшно ничье появление. Однако завидев две приближающиеся фигуры, я тут же набрала Степану и возблагодарила бога за то, что он в последние дни не ходил в тайгу.

Через минуту я уже знала, что это местные охотники и что их машина сломалась неподалеку. А через две минуты приехал Степан, и я смогла скрыться в доме, пытаясь спрятать и от него, и от самой себя накативший на меня страх.

Сейчас Леся не лаяла, а лишь рычала, уставившись на дверь. Мне стало не по себе. За окном мелькнула тень, и я отшатнулась от него. Там, на моем участке, кто-то явно ходил. Однако он не прятался и не боялся, что его услышат. Теперь я могла отчетливо различить тяжелую поступь шагов на крыльце. Вскоре послышался шум. Кто-то ломится в дом?

Леся зарычала громче, а я в ужасе уставилась на входную дверь, которую сотряс удар, будто в нее швырнули чем-то тяжелым. В следующую секунду все стихло, но лишь на минуту. Шум возобновился. Я знала, что происходит: кто-то топтался на крыльце и переворачивал стоявшую на нем скамеечку и ящик со старой обувью. Я не могла видеть из окна, кто это был, но знала одно: там не могло быть Дениса. Он шуметь бы не стал. И уж тем более не стал бы раскидывать старую обувь. Может, сюда забрел какой-нибудь бомж? Но откуда ему взяться на окраине Усть-Манской? Откуда ему было прийти в наши глухие края?

Я снова всмотрелась в тьму за окном и через несколько минут была вознаграждена: от крыльца метнулся большой несуразный силуэт, похожий на громадный валун. Господи боже мой! Сердце рухнуло в пятки, и я почувствовала, как скрутило живот. Медведь! Разве зимой они не впадают в спячку? Обернувшись на Лесю, я увидела, как та по-прежнему сидела напротив двери, навострив уши. Собака не рвалась наружу, видимо, понимая, что не справится одна с таким зверем. А я порадовалась тому, что не послушала Степана и позволила Лесе ночевать в доме. Кто знает, чем бы закончилась для нее схватка с медведем-шатуном? Леся была бесстрашной и наверняка не отступила бы, но медведь казался огромным. Разве совладает с таким собака, пусть и охотничья?

От страха я нервно дернула плечом и снова обернулась к окну. Темная тень, грузно переваливаясь, шла вдоль стены дома. Животное вынюхивало, наверное, пищу и уходить, судя по всему, не собиралось.

Мне было страшно, но не так, как если бы за окном бродил он. Я вернулась в спальню и взяла мобильник, выглядывая в окно уже здесь. Медведь прошел по тропинке к бане и скрылся внутри. Господи, я же дверь не закрыла на задвижку, когда относила туда таз вчера утром. Ее, видимо, распахнуло ветром.

Из бани раздался грохот.

– Алло, Тая? – из трубки послышался заспанный и в то же время взволнованный голос Степана.

– Степан, Степа… У меня медведь на участке, – прошептала я в трубку.

– Твою мать! – выругался он. – Что Леся?

– Рычит. В доме она, – уточнила я.

– А медведь?

– В бане… Шумит.

Со стороны бани доносился такой грохот, что Леся, не выдержав, громко загавкала. Послышался шум битого стекла.

– Ой! – вскрикнула я.

– Что там? – Я слышала в трубке возню. Кажется, Степан поставил телефон на громкую связь и теперь спешно одевался.

– Окно в бане разбил. Он там все громит. – Я с ужасом наблюдала, как старенькая баня в буквальном смысле слова ходила ходуном, а в распахнутую дверь время от времени летели остатки одежды, половиков и утварь.

– Мы сейчас приедем, Тая. Не бойся.

– А если он в дом полезет?

– Не полезет. Он почуял собаку, – успокоил меня Степан.

В это мне с трудом верилось. Я вспомнила жуткую историю, которую на днях мне поведала Лида. В позапрошлом году в соседней деревне появился медведь-шатун. Он влез в крайний по улице дом, где жил какой-то старик, и сожрал мужчину. От того осталась лишь часть ноги и кисть, а дом был перевернут с ног на голову, даже доски пола оказались измолоты в труху. Тогда я подумала, что Лида преувеличивала, чтобы посмеяться надо мной – она любила пошутить. Но теперь, когда медведь хозяйничал в моей бане, я поняла, что Лида говорила серьезно.

Я так и осталась стоять у окна, сжимая в руках мобильник. С леденящим душу ужасом я увидела, как огромная туша выбралась из бани и двинулась обратно к дому, направляясь к заднему крыльцу. Внутри меня все похолодело. Там же хлипкий замок и тонкая дверь! Он разнесет ее одним ударом!