После слов Таи, что к ней на участок пробрался медведь, сон как рукой сняло. Последний раз я так быстро вскакивал с постели и одевался, когда еще служил в спецназе и был в горячей точке. После боевой тревоги не было времени приходить в себя после сна.
С самого начала ноября ударили сильные морозы. Уже в первых числах столбик термометра рухнул к отметке в минус двадцать. Потом чуть-чуть потеплело, но тут же завьюжило, укрыв все вокруг толстым слоем снега. После этого снова похолодало. А теперь, к Новому году, температура не поднималась выше минус двадцати пяти.
Медвежьих следов в тайге я не видел с последних чисел октября, а значит, зверь рано залег в берлогу. Вот и результат: не належал бока, оголодал и проснулся или вообще не уснул, а теперь ищет пропитание.
Свистнув Дикого и Волка, я завел двигатель. Пришлось подождать, пока он прогреется хоть чуть-чуть, прежде чем стартовать. Собаки, почувствовав, что их ждет что-то интересное, возбужденно возились на заднем сиденье.
Я спешил, зная, что каждая минута на счету. Голодный, не впавший в спячку зверь был крайне опасен. Он чуял исходящее от человеческого жилья тепло и запахи пищи. Медведь не остановится, пока не раздобудет хоть что-то.
Когда я подъехал к участку Таи, то увидел выломанную калитку, криво торчащую в стороне. От задней части дома доносились удары и несусветный шум, из самого дома – лай взбесившейся Леси. Медвежий рык.
Схватив ружье, я выскочил из машины. Волк и Дикий поспешили за мной. Они уже почуяли медведя, но были слишком умны, чтобы бросаться на него, зная, что тот может переломить им хребет.
Обежав дом, я увидел продавленные ступени старого крыльца и в щепки разломанную дверь, в которую я стремглав влетел.
Нам всем очень повезло. К моему приезду медведь успел переворошить крошечный предбанник и, ничего не найдя, ринуться на дверь, ведущую в спальню. Сразу напротив нее стоял тяжеленный шкаф, который Тая просила меня придвинуть, но не вплотную к стене. Я знал зачем: чтобы с порога комнаты дверь за шкафом нельзя было увидеть, но чтобы сама Тая могла нырнуть в щель и выскочить в предбанник, а оттуда на улицу в случае опасности.
Теперь двери не было, а шкаф плашмя лежал на полу.
Как я и сказал – нам очень повезло. Видно, старые доски пола не выдержали удара тяжелого шкафа и залезшего сверху медведя и провалились. Косолапый застрял в разодранной стенке шкафа. Его задние лапы провалились внутрь, а передние и голова торчали сверху. Медведь ревел, пытаясь выбраться из ловушки, которую сам себе и учинил.
Мне оставалось лишь выстрелить.
Только когда все было кончено, я понял, что весь дом заливает яркий свет. Видно, Тая, решив, что он может отпугнуть зверя, запалила все лампы. В двери спальни показалась она сама, а из-за ее спины выглядывала теперь уже довольная Леся. Она радостно взвизгнула при виде поверженного врага и, перескочив кавардак из поломанных досок и поверженного зверя, начала обнюхивать Дикого с Волком, виляя хвостом.
– Тая, ты как? – я всмотрелся в ее перепуганные глаза.
И она, не выдержав, всхлипнула.
– Ну-ну, все хорошо теперь. – Мне хотелось броситься к ней и обнять, чтобы успокоить, чтобы дать понять, что теперь и правда все хорошо, но я не мог, потому что между нами торчал из разбитого пола разодранный шкаф и застрявшая в нем туша медведя. Зрелище, надо сказать, жуткое. – Тая, я здесь не пройду, открой мне переднюю дверь.
Она кивнула и тут же побежала открывать.
– А ну пошли отсюда, – прикрикнул я на собак. – Еще не хватало вам провалиться.
Троица, довольно рыча, выскочила наружу.
Я обогнул дом и поднялся на крыльцо, где в дверях меня ждала Тая. Не успел я перешагнуть через порог, как она бросилась ко мне и прижалась, пряча лицо у меня на груди. Я крепко обнял ее, уткнувшись носом в ее волосы, от которых приятно пахло цветочным шампунем.
– Ч-ч-ч, – гладил я ее по плечам. – Все хорошо. Все хорошо.
– Я уже думала, что от меня тоже останется только рука и нога, – пробормотала она сквозь слезы.
– Чего?
– Лида рассказывала про того мужчину в соседней деревне, которого медведь съел.
– Ох уж эта Лида, – покачал я головой, чуть отодвинул Таю от себя и заглянул ей в глаза. – Никто тебя не съест, – грозно сказал я. – Поняла?
Тая кивнула.
– И вообще… – начал я, но не закончил. Я и сам не знал, что хотел сказать этим «вообще».
Я сгреб Таю в охапку и, не понимая, что творю, поцеловал ее в губы. Она не испугалась, не оттолкнула, не замерла от страха. Наоборот, будто долго ждала этого, расслабилась в моих руках и, обвив мою шею холодными пальцами, ответила на поцелуй.
Когда я наконец смог оторваться от ее сладких губ, то с удивлением наткнулся на три пары любопытных глаз, уставившихся на нас с Таей. Она тоже их заметила, перевела взгляд на меня, и мы оба рассмеялись.
– А ну, чего уставились, дуралеи. Вот я вас! – пригрозил я Волку, Лесе и Дикому. Вся троица, радостно заскулив, выбежала вон из дома.
Я посмотрел на Таю.
– Значит, так. Собирай-ка вещи в сумки, а я пока печь потушу, – скомандовал я. – Хватит с меня твоей самостоятельности. Поседел уже весь, – признался я.
– К тебе?
