– Да. – Она согласно кивнула и пошла собираться, а я уточнил: – Насовсем.
Тая не ответила, но я увидел, как расслабились ее плечи, будто с них наконец-то свалился тяжелый груз. То-то же. Так мне спокойнее будет. Так ей лучше будет.
Я складывала в сумку все, что попадалось на глаза, не разбирая, где белье, а где верхняя одежда. Руки дрожали, а в голове не было ни одной четкой мысли. Не знаю, что меня испугало больше: вломившийся в дом медведь или поцелуй Степана. Наверное, разъяренный зверь все же был страшнее. Когда входная дверь треснула пополам от удара животного, я подумала, что мне конец. Степан не успеет вовремя мне на выручку. Леся заливалась лаем. Я заперла дверь в спальню, но знала, что это не остановит медведя надолго. Бежать из дома? Говорят, это еще опаснее, чем стоять на месте.
А потом из комнаты донесся оглушительный треск и рык. Я не видела, что там произошло, но зверь продолжал прерывисто реветь, ломая и круша все вокруг.
За этим гвалтом я не услышала шума подъехавшего автомобиля, и только звук выстрела заставил меня очнуться и понять: Степан приехал.
Из-за того, что входной двери больше не было, дом быстро выстудился, и меня начал пробивать озноб. А может, это от адреналина?
– Тая, собралась? – заглянул ко мне Степан.
Я кивнула.
– Не знаю, что брать, а что нет. – Я растерянно посмотрела на него и провела ладонью по лбу.
– Одежду собрала – и ладно, – успокоил он меня. – Завтра, как рассветет, я вернусь, разберусь с медвежьей тушей, ну и соберу, что осталось.
– Хорошо.
– Одевайся, а я пока вещи в машину отнесу.
Я бросила взгляд вниз: совсем забыла, что до сих пор была во флисовой пижаме. Постучав по щекам, я заставила себя прийти в чувство, но пока я переодевалась, в голове всплывали воспоминания о только что случившемся поцелуе. Он был неожиданным, но таким желанным. Я уже давно осознала, что меня тянет к Степану. Он волновал меня, как мужчина может волновать женщину. Сначала я гнала эти мысли прочь, ругала себя, считая безмозглой идиоткой. «Семь лет кошмара ничему тебя не научили? Ты собралась довериться еще одному мужчине? Мало тебе было?» – кричало мое испуганное сердце. Однако разум твердил другое: «Ты и так уже во всем полагаешься на Степана. Еще один шаг к более близким отношениям не будет ошибкой. Да и мужчины у тебя не было слишком давно. Ты же живая. Ты же женщина! Все еще живая женщина!»
Тем не менее бросаться на шею Степану или как-то стимулировать развитие наших отношений в этом русле я не планировала. Я не была уверена, что нравлюсь ему как женщина. «Кого ты обманываешь, Тая? Ты прекрасно видела, как он на тебя смотрит. Ты все правильно чувствовала. Просто он боялся тебя испугать».
Застегивая толстую куртку, я отбросила всякие мысли о том, что произошло между мной и Степаном. Лучше не думать об этом, а тем более не думать о том, что будет дальше.
Сев в машину, я бросила взгляд на теперь казавшийся неприветливым дом. Неужели я уезжала отсюда насовсем? Нет, так не годится. Мы еще обсудим это со Степаном… Потом обсудим.
Наверное, между нами должна была повиснуть неловкость, но ерзавшие на заднем сиденье собаки разрядили атмосферу. Леся постоянно совала наглую мордашку между нашими креслами и то и дело норовила лизнуть меня в щеку.
Я положила руки на колени раскрытыми ладонями вверх. Пальцы все еще ощутимо дрожали.
– Все прошло, Тая, все прошло, – сказал Степан и вдруг взял меня за руку, крепко сжав ладонь.
Его тепло передалось мне, и я выдохнула, поняв, что все это время сидела, затаив дыхание.
Дом Степана встретил нас светом и незапертой дверью.
– Так спешил, что все позабыл, – признался он.
– Спасибо тебе, – прошептала я. – Не представляешь, как я струсила, – призналась я.
– Тут любой бы струсил, даже я, – его губ коснулась легкая улыбка. – Отнесу твои вещи в ту спальню, где ты спала раньше, – сказал он.
Я кивнула.
– Может, чаю? – предложила я, понимая, что вряд ли усну сейчас.
– С удовольствием, – кивнул он. – Я быстро.
Потом мы долго сидели на кухне и молча пили чай с печеньем. По телу разливался жар. Меня грело чувство, что Степан рядом и что мне больше не надо никуда отсюда уходить.
– Что теперь с медведем делать? – тихо спросила я.
– Завтра позову Авдеича и Игоря с Иванычем, пусть сами разбираются.
– Игорь и Иваныч?
– Охотники из Усть-Манской, отец с сыном, – объяснил Степан. – Ну а дом закроем до весны. А там видно будет, что с ним делать. Полы, видно, совсем прогнили. Хорошо, что ты не провалилась, – добавил Степан.
От перспективы провалиться и застрять в подполе мне стало жутко. Особенно если представить, что это случилось бы, когда Степан уходил в тайгу. Я передернула плечами.
– А сюда медведь смог бы ворваться? – спросила я, уставившись на огромное окно.
– Нет, Тая. Дом крепкий, окна пуленепробиваемые, никто мою крепость не возьмет, – засмеялся он.
– Серьезно? Пуленепробиваемые?
– Конечно. А теперь давай-ка попробуем уснуть, нам ведь еще завтра всю ночь не спать.
– Почему? – удивилась я.
– Потому что завтра тридцать первое декабря, – широко улыбнулся Степан.
– Новый год! – ахнула я. – Я совсем забыла.
