Да я и сама не праздновала не помню сколько. Денис Новый год не любил. Вернее, считал глупостью всю эту суету вокруг праздника, поэтому не было у нас никогда ни елки, ни гирлянд, ни подарков в красивых коробках. Обычно тридцать первого числа мы обедали где-нибудь в городе, потом он вел меня в ювелирный магазин, выбирал какое-нибудь украшение – ведь его жена должна была выглядеть изысканно и дорого – и, вручив его мне после покупки, говорил, что на этом праздник можно считать состоявшимся. Саму новогоднюю ночь он проводил на пару с бокалом виски, а я – трепеща от страха, что он придет ко мне и начнет бить, обвиняя в очередном проступке. Наутро он уезжал в ресторан, куда приглашал топ-менеджеров своей компании. Странная традиция – собирать людей первого января. Позже я поняла, зачем он это делал: так он мог увидеть, кому дорого его место, а кому важнее провести этот день с семьей. Как правило, после новогодних праздников в его фирме начиналась череда увольнений и понижений в должности.
Степан вернулся и принес ветхий ящик, в котором оказались старые, еще советских времен, елочные украшения. За окном начался снегопад, который потом сменился настоящей вьюгой.
– Давай пустим собак в дом, – попросила я. – Посмотри, как метет.
– Они в сарае, – улыбнулся Степан, – и там им лучше, поверь мне. Иначе эта троица тут все вверх дном перевернет.
– Тогда потом обязательно отнесем им что-нибудь вкусненькое, – настояла я.
– Обязательно, – согласился Степан.
Следующий час, пока размораживалось мясо и птица, мы вместе с ним наряжали лесную красавицу. Елочка была в рост Степана, разлапистая и пушистая. Среди старых игрушек я нашла серебристый дождик и мишуру.
Иногда мы со Степаном одновременно хватали одну и ту же игрушку, и наши пальцы на мгновение соприкасались. От новых ощущений кружилась голова, я стеснялась и, перехватывая взгляд Степана, чувствовала, как загорались краской щеки, а вот его, кажется, трудно было смутить. Он смотрел на меня серьезно, но с таким пониманием, что я укутывалась в тепло, излучаемое его глазами, словно в невидимое покрывало. Мне было хорошо от такой ненавязчивой, едва обозначенной близости.
Я чувствовала себя дома.
К вечеру, когда дом наполнился ароматами жареного мяса и свежеиспеченного хлеба, за окном начался настоящий буран. Ветер неистово закручивал сыпавший снег в смерчи, стекла залепило.
Степан поддался моим уговорам и впустил в дом собак еще до наступления темноты. Мы боялись, что к утру, если снегопад не закончится, будет сложно пробиться к амбару, где сидели собаки. Вопреки его словам, эта троица вела себя тихо. Леся обнюхала елку и тут же улеглась под ней, время от времени приоткрывая один глаз и поглядывая на свесившуюся перед самым носом мишуру. Волк с Диким разместились у разожженного камина.
Мы решили устроить праздничный ужин в гостиной. Я расставила на низком дубовом столе блюда с салатами и мясом. Степан принес из кладовой бутылку шампанского, чем меня несказанно удивил, потому что я знала, что шампанского в его запасах не было.
– Откуда? – спросила я.
– Лида через Авдеича передала, когда тот сегодня утром приезжал с медведем разбираться.
Шампанское было совершенно обычным «Советским» полусладким. Денис такое никогда не пил, называя его рабоче-крестьянским пойлом, а я, вспомнив это, тряхнула головой и поняла: я вовсе не против сегодня угоститься этим непритязательным напитком.
– Поставлю его пока в холодильник, – сказала я, забирая шампанское у Степана.
– Включим телевизор? – предложил он.
– Конечно, – улыбнулась я. – Мы же должны услышать бой курантов и речь президента.
Я взглянула на часы, до полуночи оставалось еще два часа. Наверное, нужно привести себя в порядок? Я опустила глаза на свой домашний утепленный костюм – не самый лучший наряд для празднования Нового года.
– У меня даже платья нет, – пробормотала я.
– И не нужно, – улыбнулся Степан, расслышавший мои слова, которые, в общем-то, не предназначались для его ушей. – За окном буран, а дома хоть и не холодно, но все же лучше одеться потеплее.
– Ты последи за духовкой, – попросила я Степана. – Утка будет запекаться еще час, но на всякий случай. А я пока душ приму…
– Все будет хорошо с уткой, не беспокойся, Тая.
– Ну, если сверху начнет сильно подпекаться, ее нужно накрыть фольгой!
– Я и с черной корочкой съем, – засмеялся он.
Уловив хорошее настроение хозяина, Леся подскочила к нему и оскалилась в улыбке, высунув язык.
– Вот видишь, уже попрошайничать начала. Место, Леся, – суровым тоном сказал Степан.
Та послушно побежала к Волку и Дикому, но, судя по походке этой девочки, в строгость Степана она сегодня не верила и знала, что скоро ее накормят чем-нибудь непривычно вкусным. Зря, что ли, так ароматно пахнет на весь дом?
