Быстренько приняв душ, я озадаченно уставилась на полки шкафа, где успела разложить свой скудный гардероб. За прошедшие три месяца я приобрела лишь самое необходимое, и то в небольших количествах. Как и любая женщина, красивую одежду я любила. Денис позволял покупать мне много, но только исходя из его вкуса и под его присмотром. В магазины он обычно сопровождал меня сам, а если не мог, то я ехала туда с охранником, который помогал мне носить пакеты с покупками и, конечно, следил, чтобы я, не дай бог, не выкинула какой-нибудь фортель. Позже Денис рассматривал купленную без него обновку и критиковал мой вульгарный вкус. После катастрофического окончания моего побега, когда был убит Сергей, а я потеряла ребенка, ходить по магазинам я перестала, даже в этом не находя отдушины.
Теперь, пока я пробегала пальцами по сложенным на полках вещам, я почувствовала внезапное желание очутиться в гипермаркете и купить себе что-нибудь симпатичное, какое-нибудь праздничное платье или красивую блузку. Смогу ли я когда-нибудь еще открыто и не боясь, что меня заметит кто-то знакомый, пройтись по бутикам и выбрать те вещи, которые понравятся мне самой, а не ему? Официально я теперь была мертва. Давало ли мне это шанс жить спокойно?
Я надела темно-коричневые плотные брюки и бежевый свитер толстой вязки. Он был единственной более или менее светлой вещью в моем гардеробе и с натяжкой тянул на праздничный наряд.
Высушив волосы, которые я покрасила несколько дней назад, я с удивлением смотрела на свое отражение. Темные круги под глазами исчезли. Кажется, даже щеки чуть-чуть округлились, а страх в глазах чуть притупился.
К своему сожалению, я поняла и еще кое-что: у меня совершенно не было косметики. Я не купила за эти месяцы ничего, кроме жирного крема для рук и более легкого для лица, чтобы не сохла кожа. На этом все: ни губной помады, ни пудры, ни туши для ресниц. Что ж, будем праздновать первый за многие годы Новый год в своей, так сказать, природной красоте. Или с ее отсутствием. На ум пришли слова матери и подруг, которые наперебой когда-то давным-давно, совсем в другой жизни, твердили мне о том, как я красива. В то время я не считала себя таковой. Сейчас – тем более.
Когда я спустилась в гостиную, то увидела, что Степан расселся в кресле у камина, а лохматая троица развалилась у его ног. Степан, заметив меня на лестнице, спешно затушил сигарету и посмотрел на меня виноватым взглядом.
– Значит, ты все-таки куришь, – улыбнулась я.
– Иногда, – признал он. – У меня нет привычки, но время от времени это доставляет удовольствие. – Степан поднялся. – Пойду я тоже душ приму, а то ты к празднику готова, а я как старик-лесовик, – засмеялся он, почесывая бороду. – Утка не улетела и не подгорела, – доложил он, и я рассмеялась.
Тая крепко спала, прижавшись к моему плечу. Я аккуратно, чтобы не разбудить ее, укутал нас пледом. Леся спала под елкой. Волк растянулся у камина, а Дикий разлегся у входной двери. Это был необычный и во многом удивительный Новый год.
Сначала мы просто сидели, проводив старый год и уставившись в телевизор, где шла какая-то музыкальная передача. Я видел, как разомлела Тая и как ей было хорошо, несмотря на усталость после ужасной прошедшей ночи, после переезда, после суеты с праздничным столом. Мы мало говорили, просто наслаждаясь спокойствием этой ночи.
За тридцать минут до наступления нового года вырубило пробки. Почти сразу же мне позвонил Авдеич и сообщил, что вся Усть-Манская обесточена. Видимо, из-за сильнейшей снежной бури на линии произошел обрыв.
– Это до утра, – сказал я Тае. – Как минимум до утра, а скорее – еще дольше, потому что прогноз нам обещает затяжной буран.
– К тому же – Новый год.
Да уж, в Новый год аварийные службы днем с огнем не сыщешь. Если бы обесточило Дивнореченск, а то какая-то Усть-Манская!
– В прошлом году зимой мы сидели без света три дня, – развел я руками.
– Тоже на Новый год?
– Нет, сразу после, – хмыкнул я. – Но ничего, совсем без света не останемся. У меня есть аварийный генератор, как раз на такие случаи.
Правда, чтобы его включить, пришлось выходить на улицу и сквозь метель и сбивающие с ног порывы ветра тащиться к амбару. Генератор работал на бензине, которого было не очень много, но при должном обращении несколько дней протянем.
