Стукнула, распахиваясь, оконная рама. Ворвавшийся ветер взметнул тюль, зашелестел обронёнными обёртками от чайных пакетиков, погладил по лицу влажной ладонью.
– Здесь никого нет, – Герман обернулся, и Оксана съёжилась – на миг показалось, будто оба его глаза полыхнули хищной желтизной.
Снова высунувшись из окна едва ли не по пояс, он оглядел двор – тусклый фонарь освещал палисадники внизу, поскрипывающие детские качели, забытое ведёрко в песочнице.
– Кого ты увидела?
Оксана всхлипнула и утёрла дрожащие губы.
– Папу, – прошептала она. – Он был там, за окном…
– Здесь четвёртый этаж!
Она промолчала.
От себя не уйдёшь. Можно бежать слишком долго, хоть на край света, но кошмары и галлюцинации всё равно останутся с тобой. Может, прав был отец, когда называл её ненормальной. Может, это всё гены, поэтому Альбина и родилась такой…
Герман раздул ноздри, принюхиваясь. Снова высунулся в окно, на этот раз осторожно, ощупал рамы.
– Нашёл!
В его пальцах иссиня-черными бликами блеснуло перо – птичье перо из воронова крыла.
К горлу подкатила тошнота. От одного взгляда на перо Оксана ощутила дурноту, будто снова провалилась в тот сон, где был её отец, пожирающий мёртвую лисицу, где был
– Выброси его, – простонала она.
Герман тщательно закрыл окна, задёрнул тюль и шторы, после чего присел на край постели.
– Ты знаешь, зачем он приходил?
Оксана мотнула головой.
– Наверное, просто кошмар. Меня в последнее время мучают кошмары. Это всё из-за пропажи Альбины. Боже…
Герман задумчиво покрутил перо. От находки шёл слабый запах разложения, и Оксана зажала нос.
– Я тоже это чувствую, – сказал Герман. – Вороны предпочитают мясо с душком, этот запах пропитывает их насквозь. Что ты знаешь о своём отце?
– Не много, – слабо отозвалась Оксана. – Я никогда его не видела… до момента приезда в Медвежьегорск. Мы иногда общались по телефону, он присылал подарки для Альбины…
– А тебе? Тебе присылал?
Оксана наморщила лоб, вспоминая. Мысли крутились в голове безумным калейдоскопом. Вот она идёт в первый класс, вот звенит последний звонок, вот сбегает из дома, потом лежит на сохранении…
– Он появился, когда я родила Альбину…
Герман слушал, не перебивая. Порой утвердительно кивал, будто делал мысленную пометку, трогал подбородок, вертел перо, раздувая ноздри, принюхивался. Когда Оксана закончила, долго молчал. Наконец, спросил:
– Ты ведь не знала, что твои родители – двоедушники?
Она вскинула лицо.
– Знаю, что нет, – подытожил Герман. – Мы живём в чужом мире, Оксана. В мире враждебном Лесу. Двоедушники скрываются от людей, хотя и научились существовать с ними бок о бок. Поэтому они стараются держаться вместе. Помогают друг другу, помогают понять, кто они есть. И конечно, должны придерживаться определённых правил. Мой начальник знает всё про таких, как ты и… я. Можешь считать это бюрократической волокитой, но каждый из нас проходит своего рода регистрацию, сродни дактилоскопии, и эти данные хранятся в общей национальной базе. Если случаются проблемы – мы всегда узнаем, у кого именно. Но есть и такие, кого в базе нет.
– Нет? – эхом повторила Оксана.
– Идейные уклонисты, – усмехнулся Герман. – Обычно это маргиналы и преступники, вроде меня. Перевертни или колдуны. Но есть и другая категория. Самые опасные и самые… идейные. Те, кто не желает жить ни по нашим, ни тем более по людским законам. Те, кто помнит Лес на заре его зарождения.
– Разве такие бывают?
– Бывают, но их очень и очень мало. И ещё меньше тех, кто сохранил человеческий облик. Они скрываются в чащобах Леса, болотных топях и подземных пещерах. Как ваши лешие или водяные, или как сказочные Баба Яга и Кощей Бессмертный.
– Господи… – Оксана сжала ладонями голову, чувствуя, что ещё немного – и сойдёт с ума. Перо в пальцах Германа крутилось вправо-влево, точно маятник в руках гипнотизёра. – Если ты сейчас скажешь, что мой папа – Кощей Бессмертный, я…
– Вряд ли Кощей, – засмеялся Герман. – И точно не бессмертный. Всему наступает предел, и жизни тоже. Но для кого-то времени отмерено гораздо больше нашего. А кто-то умеет занимать его у других, – он, казалось, задумался, будто вспомнил что-то очень важное. Потом встряхнулся и отложил перо: – Но я знаю одно: твой отец не зря дал о себе знать с рождением Альбины. Во многих верованиях считается, что магические силы передаются через поколения, от деда к внуку или от бабки к внучке. Кем бы ни были твои родители, Оксана, ты не ценна им сама по себе. Возможно, поэтому они держали тебя подальше от Леса. Возможно, поэтому кто-то заманил вас сюда и стёр все упоминания об Альбине. Нужно только узнать…
Завибрировал телефон.
Оксана вздрогнула, затравленно озираясь по сторонам. Отложив перо, Герман привстал с кровати.
– Это мне. Прошу прощения.
Он взял трубку и какое-то время молчал, потом лицо его переменилось.
– Конечно, – сказал вслух. – Я немедленно буду.
Нажав отбой, принялся одеваться.
– Я с тобой! – Оксана потянулась следом.
Герман качнул головой.
